Лоренцо - Сэди Кинкейд

Я оборачиваюсь. «Что?»

Кэт стоит перед моим столом, держа моего племянника на бедре и глядя на меня с презрением. «Я сказала, что ты придурок».

Я облизываю губы и вздыхаю. У меня нет желания вступать с ней в спор, особенно когда она права.

«Если бы я не любила тебя так сильно…» Она качает головой, когда я не отвечаю ей ничем, кроме пустого взгляда. «И все же, можешь ли ты присмотреть за Миком вместо меня? Данте отвез Габриэллу и Марко к Тони».

Я хмурюсь при упоминании имени моей сводной сестры. У нас никогда не было хороших отношений, хотя они, безусловно, улучшились после смерти отца.

«Я вернусь через несколько часов, но в холодильнике есть немного сцеженного молока, если ему понадобится».

"Куда ты идешь?"

«Помочь Мие найти квартиру. Я бы взял его с собой, но на улице жарко, и он в последнее время немного капризничает в машине».

Мия ищет квартиру? Я проглатываю вопрос, не задавая его. Это к лучшему. Ей нужно быть подальше от меня, пока я не испортил ей жизнь больше, чем уже испортил.

«Ты присмотришь за ним?» — снова спрашивает она, и я понимаю, что не ответил ей.

«Конечно», — я беру Мика из ее рук, и он запускает свои пухлые пальцы в мою бороду и хихикает.

«Спасибо», — тихо говорит она, ее глаза блестят от непролитых слез.

Я предупреждающе смотрю на нее. «Не надо, Кэт».

«Я ничего не говорила». Она целует сына в щеку. «Будь добр к дяде Лозу, детка».

Затем она выходит из комнаты, и я уверен, что она снова шепотом называет меня придурком.

Слюни текут по подбородку моего племянника, и я вытираю их подушечкой большого пальца, который он пытается всосать в рот. Я выгибаю бровь. «Ты думаешь, я мудак?»

«Папа», — отвечает он.

Я смотрю в его темно-карие глаза. Такие невинные и доверчивые. Тиски сжимают мое сердце и сжимают.

«Папа», — снова говорит он, втягивая в рот свой пухлый кулачок.

И я снова это вижу. Миа на балу. Мой сон с той ночи. Мои ноги подгибаются, и я опускаюсь на пол с Миком на руках, борясь за возможность дышать, словно кто-то только что выкачал весь воздух из комнаты.

«Папа. Папа», — скандирует Мик, хлопая в ладоши и визжа. В голове проносятся образы. Мия на своих офигенно сексуальных каблуках. Мия — идеальная покорная. Носит мой ошейник. Носит мое кольцо. Дети с медово-светлыми волосами Мии и сверкающими карими глазами…

«Папа», — воркует Мик, прижимаясь своей пухлой щечкой к моей груди.

«Нет, детка». Я целую его в макушку. «Не папа».

Осознание того, что это могу быть я, обрушивается на меня, словно сорокатонный грузовик.

Мое сердце колотится, грозя взорваться через грудную клетку. Кэт права, я гигантский гребаный мудак. Я уничтожил Мию, потому что позволил своей вине поглотить меня.

Я смотрю на улыбающееся лицо моего племянника. Я думал, что у меня никогда не будет того, что есть у моего младшего брата. Что у меня никогда не будет своей семьи. Но почему меня не могут называть папой или папочкой по-настоящему?

Единственное, что меня останавливает, это сокрушительное чувство вины. Найдя в себе силы подняться с пола, я подхожу к столу и хватаю конверт с письмом жены. Как бы мучительно мне ни было его читать, я не могу представить, какую боль она, должно быть, чувствовала, когда писала эти слова.

Ревность была главным недостатком Ани. После того, как я приложил массу усилий, чтобы доказать ей свою преданность и верность, она в конце концов поверила в мою преданность. Тем не менее, небольшая ревность осталась. Как же тяжело ей было думать о том, что я могу любить кого-то, кроме нее? Моя невероятная жена поднялась над своим горем и страхом, и даже над своей ревностью, чтобы убедить меня продолжать жить, доказав то, что я и так знал. Доброе сердце и сострадание Ани перевешивали все ее остальные недостатки вместе взятые. И она любила меня так же сильно, как я любил ее.

Прижимая племянника к груди, я выхожу из библиотеки и нахожу Кэт в коридоре, поправляющей сумочку на плече. Миа, стоящая рядом со своей кузиной, поднимает глаза. Ее глаза встречаются с моими, и выражение ее лица почти ломает меня. Не осталось ни единого огонька, даже проблеска. Я украл его у нее. Не отрывая взгляда от Мии, я протягиваю Мика к Кэт и говорю ей, что не могу посмотреть за ним.

Краем глаза я вижу, как она хмурится. «Что? Почему? Это потому, что я назвала тебя мудаком?»

Миа пристально смотрит на меня, стиснув зубы.

«Нет. Это потому, что ты не пойдешь».

«О, ради всего святого», — говорит Кэт со вздохом.

Я на секунду отвожу взгляд от Мии. «Ты можешь дать нам минутку?»

«Нет», — резко отвечает Мия.

«Пожалуйста?» — говорю я Кэт.

Закатив глаза, она снова вздыхает. «Я буду в кабинете, если понадоблюсь», — говорит она Мие, прежде чем бросить на меня многозначительный взгляд и уйти.

«Кэт?» — кричит ей вслед Мия, но моя невестка игнорирует ее. «Ладно». Она фыркает и топает к входной двери.

Рядом стоит вооруженный охранник, и он смотрит на меня, ожидая указаний. Я качаю головой. «Извините. Я не могу позволить вам уйти», — говорит он, вставая перед Мией и преграждая ей путь. Она разворачивается на каблуках, ее карие глаза полыхают зеленым от ярости.

«Я не твоя пленница, Лоренцо. Выпусти меня из этого дома прямо сейчас».

"Нет."

«Что за…» — сжав губы, она делает глубокий вдох через нос. «Я даже не могу сейчас говорить с тобой».

«Оставь нас». Охранник вежливо кивает и выходит. По крайней мере, Мия не пытается бежать за ним. Она скрещивает руки на груди и постукивает ногой по мраморному полу, отказываясь смотреть на меня.

«Мия?»

Поджав губы, она наклоняет голову к потолку.

"Посмотри на меня."

Ее горло сжимается, когда она глотает.

"Сейчас."

Она опускает взгляд в пол, но поворачивает голову в мою сторону.

Мое сердце колотится так сильно, что я уверен, что она это слышит. Неужели она не видит, как это чертовски жестоко? «Пожалуйста, солнышко. Пожалуйста, посмотри на меня».

Она поднимает голову, взгляд скользит по моему лицу, прежде чем остановиться на моих глазах. «Чего ты хочешь от меня, Лоренцо?»

"Останься."

Она фыркает. «Остаться?»

"Да."

Ее глаза сужаются, смущение и гнев искажают ее прекрасное лицо. «Зачем, черт возьми, мне это делать?»

«Потому что ты