Ворон. Подлинная история лорда Северуса Тобиаса Снейп-Принц - Алексей Иванов

— Что желаете, молодой человек? — спросил он, отложив журнал в сторону и чинно поправив отблескивавшее пенсне.

— Лорд Снейп-Принц по делам Рода. Мне нужно в Лондон, — без предисловий сказал я, сразу пресекая множество лишних вопросов.

— С вас пять сиклей, — чиновник сделал необходимую пометку в рабочем журнале, хотя это было скорее просто дань уважения всех чиновников к различным бумажкам. Вся информация об использовании стационарных порталов и так самостоятельно попадала на стол Министерства. Там для этого существует специальный отдел.

— Приятного путешествия, — скучающе сказал чиновник, протягивая мне поднос с летучим порохом — необходимым дополнением для активации портального камня.

Взяв щепотку пороха, я направился к камину.

Достоверно неизвестно, кто впервые предложил использовать камины для создания портальной сети, но без сомнения этот человек был гением. Многие волшебники живут среди маглов. Иссеченный рунами портальный камень в их доме неизбежно привлек бы к себе ненужное внимание. А обычный камин, кого этим удивишь? Не смотря на все магловские навороты, камин в загородном доме некий признак статуса и вкуса. Для магов, проживающих в крупных городах, есть подобные этой почте общественные порталы. Секретность соблюдена, а маги получили в свое распоряжение прекрасную портальную сеть. Стоит заметить, что действует она только в пределах Англии. Для путешествия в другие страны будьте любезны использовать магловский транспорт. Ну, или метлу, но это только для помешанных на полетах извращенцев. Есть еще портключи и различные ухищрения вроде летающих карет, кораблей и прочее, но они слишком сложны и дороги для использования обычными магами.

Ступив в портал, вышел я уже в Лондоне, в небольшом боковом зале, рядом с парадным холлом Гринготтса. Дежуривший в зале маг проводил меня в парадный холл, где ужа ждал работник банка. Как это ни странно, но вместо привычного Сербокрепса меня встретил какой-то другой гоблин. Разумеется, он представился, но его имя я так и не запомнил. Какой-то набор шипяще-рычащих звуков. Меня проводили в хранилище (чертовы тележки!), забрав Кодекс Рода, я покинул банк и аппарировал домой.

Моя комната в Паучьем встретила меня идеальным порядком. На книжных полках не было ни пылинки. Свежее постельное белье пахло крахмалом. Даже сама неказистая комната казалась какой-то более уютной и светлой.

Проверив котел с основой для Феликс Фелицис, оставленный в углу, и удостоверившись, что выдержка идет нормально, я вышел в гостиную.

— Ма, я дома.

— Северус? — раздался из спальни родителей столь знакомый и любимый голос матери. — Почему ты не в школе?

— Меня отпустили на выходные.

— Разве ученикам это не запрещено? — удивленно спросила она, выходя в гостиную.

— У меня личное разрешение директора. — Вообще-то разрешение касается только посещения Хогсмита, но матери это знать не обязательно. Да и старик должен закрыть на мои отлучки глаза. Надеюсь, что он уже строит на меня планы, отличные от тех, что были в прошлом, и не станет портить отношения из-за такой ерунды. К тому же у него появится прекрасный повод сделать мне замечание или назначить отработку, если потребуется.

— А… — оборвавшись на полуслове, она вдруг начала заваливаться на пол. Мне едва удалось ее перехватить и не дать упасть.

— Ма! Что с тобой?!

Меня охватило уже давно позабытое чувство паники и страха. Паника еще больше усилилась, когда я так и не получил ответа. Положив тело матери на диван, я дерганным, рваным движением выхватил палочку. Руки мои дрожали.

Целительная магия не была моей сильной стороной. Зелья — это да. Это мое. Я могу сварить любое медицинское зелье. А вот целительные чары… Даже я не могу быть гением во всем. Впрочем, по мелочи я знал и их. Заговорить кровь, облегчить боль, смягчить последствия поражения рядом боевых заклятий — всему этому научили всех Пожирателей. Как я уже говорил, Волдеморт порядком нас натаскал, а затем бросил в пекло…

Кончик моей палочки засиял ровным голубым светом. Известные мне диагностические чары внешним эффектом напоминали обычный Люмос. Судорожно поводив палочкой над телом матери, я весьма грязно выругался. Хорошо, что она меня не слышит.

Общая слабость и магическое истощение — это воздействие проклятия. А вот частые обмороки и провалы в памяти последние несколько дней, все это похоже на последствия обливиэйта!

Дамби или Волди?

Учитывая недавние события, ответ мне известен. Чертов старик! Это явно его рук дело! Точно его! Как же мне хочется зарядить в него авадой, но нельзя, пока нельзя. Он нужен мне как противовес Волди. Да и стоит реально оценивать собственные силы — я не справлюсь со стариком… пока. А это значит — покрепче стиснем зубы, щиты на разум попрочней, на лицо почтительное выражение. Продолжаем играть немного своенравную, но в целом послушную и нужную марионетку. Мне не привыкать.

Вихрем ворвавшись в свою комнату, я кинулся к шкафу. Полки были полупусты. Последние заказы Шелка принесли деньги на мой счет и запустение на полки ингредиентов. Да и моя подготовка к Хогу, когда я запасался зельями на все случаи жизни, не способствовала сохранению обширных запасов компонентов зелий. Кое-что на полках все же оставалось. Этого мне должно хватить!

Думай, Северус! Ты же все-таки Мастер зелий!

Повинуясь жесту палочки, из шкафа вальяжно выкатился один из запасных котлов. Едва он успел самостоятельно разложиться, как оказался наполовину наполнен водой, а под его днищем бодро полыхал огонь.

За основу возьмем тоник из мандрагоры — идеальное средство для ослабления или лечения последствий магического воздействия. Для восстановления сил добавим в него толченую чешую дракона. Можно еще капли три лунной росы. Хотя — нет! Три слишком много. Лучше две. Теперь нужно что-то усиливающие память. Асфодель? Не зря же его считают символом забвения. А противоядия не редко готовятся на основе яда. Или лучше имбирь? Восточные маги до сих пор считают, что он очищает душу.

А если добавить и то и другое?

Пока в голове роились все эти мысли, совершались прикидки и расчеты, мои руки сами совершали необходимые действия. Мелко нарезали имбирь на разделочной доске, перемалывали в ступке до порошка сушеный корень асфоделя.

Обливиэйт грубые чары и весьма мерзкая штука. Обычно это заклинание применяют, когда нет времени, желания или знаний на более тонкую работу: создание ложных воспоминаний или выборочное стирание воспоминаний. Обливиэйт просто уничтожает кусок памяти. Вырывает его с корнем, и это не проходит бесследно. Многие после обливиэйта долго не могут прийти в себя. А в том состоянии, в котором находится моя мать, обливиэйт, да и любые другие игры с разумом, довольно опасны для ее здоровья.