Кадеты Точка Ру - Никос Зервас

— Была операция в Шотландии. Мне поручили разгромить одну подземную базу… Короче, пришлось навести там шорох. Задали мы гари этим оккультистам. Пришлось, конечно, и кулаками поработать. И пострелять.

— А почему тебя послали?! Ты же маленький!

— Маленький, зато удаленький. Взрослому нельзя, слишком приметная цель. А меня сложно обнаружить. Я как ниндзя умею!

Он сел в кресло, вальяжно откинулся.

— Сначала подвезли на атомной подводной лодке. Потом я пересел на вертолёт. Прыгать пришлось прямо на купол главного здания. Знаете, забавно: лечу вниз, а сам поливаю во все стороны из огнемёта. Ну, меня, конечно, тоже задели: отравленная пуля в позвоночник. И ещё два осколка в голову попали. В общем, освободил я пленных детишек, взвалил себе на шею — и дёру оттуда. Орден хотели дать, но я отказался. Не люблю я эти почести. Не ради наград жизнью рисковал — ради спасения детей.

— А ты и приёмы знаешь?

Вместо ответа кадет Царицын хекнул, становясь в боевую стойку:

— Вам продемонстрировать? Могу ногой шкаф разбить. Хотите?

Белла поднялась, как заворожённая. Сделала шаг ближе.

— Ты просто маленький принц. Так похож на ангелочка, а внутри — настоящий мужчина.

Сделалось горячо под сердцем. Ивана распирало, хотелось прыгать и разбивать ногами шкафы. Белла была такой милой, такой испуганной кошечкой — грациозная, бровки удивлённо вскинуты, пухлый рот приоткрыт. Ваньке уже не казались некрасивыми её усики, он не видел усиков, потому что чёрные глаза пылали, как маяки.

— Знаешь, смешно сказать, — задумчиво проговорила Белла, разглядывая Ванино лицо, точно он был не живой мальчик, а бронзовая статуя античного героя. — Ведь я всегда мечтала о таком отважном. Ты же настоящий офицер! И я, как Цветаева, чувствую себя рядом с тобой такой холодной, старой.

Она едва коснулась своими прохладными пальцами его подбородка.

— Значит, вот ты какой, Иван Царевич! А скажи, у тебя есть мечта? Самая сокровенная, о которой не знает никто-никто?

Глава 14. Личинка дракона

Он не был тот прежний, непреклонный, неколебимый, крепкий, как дуб; он был малодушен; он был теперь слаб. Он вздрагивал при каждом шорохе, при каждой новой жидовской фигуре, показавшейся в конце улицы.

Иван на миг увидел себя со стороны. Красиво: отважный хмельной офицер, вставший на защиту красавицы, доверяет ей тайну одинокого сердца…

Он плеснул себе жёлтого виски, пахнущего гарью далёких торфяных болот Шотландии. Хлёстко выпил, сжал стакан в побелевших (и правда ведь побелели!) мужских пальцах:

— Поймите, это не хвастовство. Я очень сильный, Белла. Мне дано так много, что становится страшно. Я привык побеждать. Я чувствую: у меня есть миссия.

Будто пьяный, он шатнулся со стаканом в руке.

— Моя миссия, это Империя.

Белла изумлённо взмахнула ресницами.

— Ваня, Ваня! Но ведь Россия вечно была самой тёмной, отсталой страной в Европе! Зачем же надо возрождать империю зла?

— Что?! — взъярился Царицын. — Это ваша Европа была и остаётся тёмным углом! Наизобретали разной техники и думают, что смысл жизни в комфорте. Идиоты! А смысл — в истинной вере, в духовных сокровищах, которые только Империя может хранить!

— И что же? — Белла расширила глаза. — В чём тогда мечта? В чём миссия?

— Жить не для себя, а для России! — прошептал Ваня, казалось, он говорил сам с собою, глаза его блестели. — Пока жив — вперёд! За честь старых знамён! Я верю: вернутся орлы на кремлёвские башни. Вернутся и строго так глянут вниз, на загаженную страну. И наведут порядок!

Он жадно допил.

— Кто наведёт, Ваня?! Какие ещё орлы? Уж не ты ли?

— Да хоть бы я! — костром вспыхнул Царицын. — Вот увидите, меня ещё узнают! Да кроме меня — некому. Никто не может, все устали, расслабились, сдохли! Дерьмо вокруг, тепловатое. Не осталось ни в ком имперского духа: воли и натиска! А у меня есть! И Россия меня позовёт, без меня не справится, вот увидите. Знаете, Белла, часто мне кажется, что я как бы из другого времени пришёл. Из великого прошлого, Белла. А может быть, из будущего!

— Ты очень необычный мальчик, Ваня, — задумчиво произнесла Беллочка Буборц.

Она коснулась его плеча так бережно, точно это было не плечо, а крыло.

— Все парни мечтают быть крутыми, иметь спортивные тачки, нравиться девчонкам, делать звёздную карьеру, быть лидером в тусовке и всё такое… Почему ты, Ваня Царицын, ничего такого не хочешь?

— Может быть, я не такой, как все, — довольно усмехнулся пьяный кадет.

— Потрясающе! — Белла глядела на него как на инопланетянина. — Мне кажется, ты обречён на то, чтобы стать великим!

— А знаете почему? — Царицын вдруг угрюмо воззрел исподлобья. — Потому что в наше время поганое людьё просто так живёт, вхолостую. Чтобы вкусно жрать. А у меня миссия! И выполню любой ценой! Моя мать, будучи в роддоме, стала заложницей! Моего отца взорвали «духи»! И я с детства мечтал отомстить! Все свои силы нацелил на борьбу. Не правда ли, это немного отличает меня от остальных? Особенных людей нельзя мерить общей меркой.

Иван Царицын смолк и стоял перед Беллой гневный, лицо в красных пятнах, глаза блещут немыслимой силой.

— Милый Ванечка, мне почему-то кажется… вот не знаю, прямо уверенность такая, что ты обязательно станешь очень-очень известным человеком, знаменитым. С такой железной волей, с такими талантами можно в один прекрасный день войти в историю.

Она подошла ближе, вертя в пальцах пустой бокал.

— Тебя надо беречь, Ваня. Ты сейчас только в начале своего пути. Ради меня ты можешь пострадать, и я этого не переживу. Ну почему, почему всегда страдают те, кого я полюбила!

Белла вздрогнула. Испуганно закрыла ладошкой рот.

— Ах! Проговорилась!

— Что? — не понял Царицын.

— Я проговорилась, я сказала, что полюбила тебя! — в ужасе повторила она, глаза её бегали. — Ну, теперь ты всё знаешь. Может быть, это и к лучшему. Уходи. Мы должны расстаться.

Иван растерянно хлопал ресницами.

— Прошу тебя: уходи! — ещё раз повторила Белла. — Иначе будет поздно.

Стоит. Не знает, что делать.

— Ладно. Чтобы ты ушёл, я обещаю тебе, что поцелую тебя в губы, — быстро сказала Белла. — Только один раз! Это будет наш прощальный поцелуй. И только потому, что ты сегодня именинник.

Ваня шатнулся навстречу, точно контуженный, — она вспыхнула.

— Нет! Так нельзя, нельзя. Скорее уходи, это безумие какое-то!

Его качнуло к двери — она вскрикнула, кинулась с испугом следом.