Том 2. Стихотворения - Константин Бальмонт

Лесные царьки

Кто, в проворстве твердый, могСобственной рукою,Отойдя от всех дорогБыстро взять, в заветный срок,Звездный папороть-цветок,Над глухой рекою, —Перед тем, в глуши лесной,Многое возникнет,По-другому глубинойГлянет весь простор речной,Для него и зверь леснойПо-иному крикнет.

Тот, кто взять умел в свой срок,Звездный папороть-цветок,На лесной дорожке,На одной из тропок тех,Где лесной змеится смех,Где цветут цветы утех,На лесной дорожке,Заприметит огоньки,Что мелькают вдоль реки,Это светятся царькиЗолотые рожки.

Прямо он туда пойдет,Где царьки лесные,Вот, в подземный длинный ходЦарь царьков его ведет,Вот, вошли в какой-то свод,Стены расписные.Ярче утренней зари,И вечерней краше,Что захочешь, все бери,Но другим не говори,Где резные чаши,Где таятся янтари,Где огни не наши.

Кто захочет, веря в стих,Самоцветностей таких,Пусть он зря не просит,А сперва путей земныхПусть он скуку бросит.И походит вдоль реки,Там где звездные цветки,Близ лесной дорожки,Что значеньем глубоки,И придут к нему царькиЗолотые рожки.

Дивьи жены

Дивьи жены внушают нам страх.Почему?Вспоминаем ли саван при виде их белых рубах?Пробуждает ли белый тот цвет в нашем сердце безвестную тьму?Или людям встречать неуютноВ тенистых лесахНе людей?Человек с человеком, как с птицею птица, мелькают попутно,Все удобно, знакомо, хоть встреть я разбойника между ветвей,Знаю, как поступить:Я слабей — быть убитым, сильнее — убить,Или что-нибудь, как-нибудь, ну, уж я знаю, как быть.Тут принять нам возможно решенье.А вот как поступить, если встретишь ты дивью жену?Чуть посмотришь на белое это виденье,Вдруг тебя, непредвиденно, клонит ко сну,И впадаешь в забвенье.Ты заснул. Просыпаешься — лес уж другойНа могилах неведомых ветлы верхушками машут,Словно старой седою иссохшей рукой, —Убеги, мол, скорей, убеги, убеги.Но видения белые пляшут.И лучиной зажженною светят они,И приходят, уходят, и бродят огни.Убежать невозможноДивьи жены сковали, хотя и не клали цепейСердце бьется тревожно.Разорвется пожалуй. Беги, убеги поскорей.Убежать невозможноПревратишься в березу, в траву, в можжевельник, в сосну.Если вовремя ты заговор против них не вспомянешь,Так в лесу, меж лесными, в лесной западне и застрянешь.Не смотри, проходя меж деревьев, на дивью жену!

Полудницы

Три полудницы-девицыУ лесной сошлись криницы,Час полдневный в этот мигПрозвенел им в ветках, в шутку,И последнюю минуткуУронил в лесной родник.И одна из тех причудниц,Светлокудрых дев-полудницГоворит меж двух сестер:«Вот уж утро миновало,А проказили мы малоЯ с утра крутила сор,Прах свивала по дорогам,На утесе круторогомОтдохнула — и опять,Все крутила, все крутила,Утомилась к полдню сила, —После полдня что начать?»

И ответила другая:«Я с утра ушла в поля,Жили там серпы, сверкая,Желтый колос шевеля,Спелый колос подсекая.Посмотрела я кругом,На меже лежит ребенок,Свит в какой-то тесный ком,Сжат он в саван из пеленок.Я догадлива была,Я пеленки сорвала,Крик раздался, был он звонок,Но душа была светла,Я ребенка унесла,И по воздуху носилаУтомилась к полдню сила,А ребенок стал лесным, —Что теперь мне делать с ним?»

И последняя сказала:«Что ж, начните то ж сначала, —Ты крути дорожный прах,Ты, ребенка взяв от нивы,Закрути его в извивы,И качай в глухих лесах».«Ну, а ты что?» — «Я глядела,Как в воде заря блестела,Вдруг послышались шаги,Я скорее в глубь криницы:Для полудницы-девицыЛюди — скучные враги.Я в кринице колдовала,Я рождала зыбь опала,Я глядела вверх со дна,И глядели чьи-то очи,Путь меж нас был все короче,Чаровала глубина,Чаровала, колдовала,И душа позабывалаО намеченном пути,Кто-то верхний позабылся,Здесь, в глубинах очутился,Я давай цветы плести,Горло нежное сдавила,Утомилась к полдню сила,Вверх дорогу не найти.Я же здесь».

И три девицы,У лесной глухой криницы,Смотрят, смотрят, зыбок взор.Ждут, и вот прошла минутка,Вновь звенит мгновений шутка,Вне предельностей рассудка: —«Сестры! Дальше! На простор!»

Лесунки

Кто играет на опушке?Чей там звонкий слышен сон?Тонкий, тонкий, как в игрушке,Говорит хрустальный звон.

Чьи там маленькие стрункиПреисполнены чудес?Это нежные лесункиВеселят полдневный лес.

Вон, в одежде паутинной,Вместе две, и порознь три,Волос светлый, волос длинный,И в венках они, смотри.

Вон, еще, семья другая,Порознь три, и вместе две,Пляшут, в зелени мелькая,Нет следов от них в траве.

Бриллиант роняют в дрёму,В белый ландыш, в василек,Освежают их истому,Расцвечают лепесток.

Вольных бабочек венчаютВ беззаконной их любви,Стебли тонкие качают,Говорят всему: Живи.

И лесные щебетуньиИм поют свой птичий стих,Эти малые колдуньиСестры им в забавах их

В гуслях сказочные стрункиТеребит зеленый жук,Пляшут стройные лесунки,Долю длится тонкий звук

Водная панна

Что это, голубь воркует?Ключ ли журчит неустанно?Нет, это плачет, тоскуетВодная панна.

Что на лугу там белеет,Светится лунно и странно?Это туманы лелеетВодная панна.

Что это в мельницу бьется,Жернов крутит первозданно?Это хохочет, смеетсяВодная панна.

Плакала, больше не хочетПлакать так струнно-обманно,В мельничных брызгах хохочетВодная панна.

Кто-то ходил на откосах,С ним она вьется слиянно,Нежится в мельничных росахВодная панна.

Возле крутого обрываТайна царит невозбранно.О, как бледна и красиваВодная панна!

Огненный дух

Кто вдали идет пред нами?Черный весь, он светит алоДух с двенадцатью глазами,Дух, зовущийся Ховала.

Он еще зовется Вием,Он еще зовется Тучей,Он ползет по Небу змием,Он роняет след горючий.

Растянувшись от Востока,В дымный Запад он упрется,И широко, и далекоОн грозится, он смеется.

Искривленно он хохочет,Кровли хижин зажигая.И грохочет, и не хочетСгинуть в смерти сила злая.

Вот, прошло. Змея убита.Но над нами НебесамиВечно скрыт, и дышит скрытоДух с двенадцатью глазами.

Райские птицы

На Макарийских островах,Куда не смотрят наши страны,Куда не входят Смерть и Страх,И не доходят великаны, —

На Макарийских островахЖивут без горя человеки,Там в изумрудных берегахТекут пурпуровые реки.

Там камни ценные цветут,Там все в цветеньи вечно юном,Там птицы райские живут,Волшебный Сирии с Гамаюном.

И если слышим мы во снеНапев, который многолирен,В тот час, в блаженной той стране,Поет о счастьи светлый Сирин.

И если звоном нежных струнТы убаюкан, засыпая,Так это птица ГамаюнПоет в безвестном, голубая.

Птицы Чернобога