Кадеты и юнкера в Белой борьбе и на чужбине - Сергей Владимирович Волков

офицеров имеется в западных армиях. В лагере его видели то в военной форме, то в штатском платье. Во внутренние дела корпуса он не вмешивался, – они принадлежали директору, – но судьба корпуса зависела не от директора, а от тех директив, которые получал Крэг от своего начальства. Таким образом, он был как бы «комиссаром» корпуса. В его канцелярии у него были помощники: лейтенант и сержант. С этим последним кадетам пришлось однажды познакомиться.

Дело было такое: сержант напился пьян и уснул в своей палатке при зажженной свечке. Палатка загорелась, но кадеты вытащили сержанта из огня, как и ящик с патронами, стоявший у него под кроватью. Прочее, включая самую палатку, сгорело.

* * *

Капитан Крэг вдруг исчез из лагеря так надолго, что кадеты считали, что он больше не вернется. Но в начале 1922 года он вернулся и привез директору корпуса предписание из Лондона о передвижении и расформировании корпуса. Генерал Черячукин ответил, что, пока он не получит приказания, адресованного ему лично, корпус не сдвинется с места. Крэг убеждал его, что это дело уже решенное, что не стоит упорствовать и терять время, но генерал стоял на своем. Крэг просил его начать хотя бы запись желающих ехать в Англию, но генерал отказал ему и в этом и начал наводить справки.

Он обратился к атаману Богаевскому и к генералу Конгриффу. Оба ответили сначала, что им ничего не известно, что они запросят Лондон, а пока, мол, ждите! Затем спустя некоторое время оба подтвердили правильность сообщения капитана Крэга.

Убедившись, что ждать больше нечего, генерал Черячукин собрал кадет и сказал им о случившемся, подчеркнув, что «нигде не нашел поддержки против махинаций темных сил». Итак, с корпусом было покончено, и кадеты должны были распылиться по разным странам.

Только после этого была назначена запись желающих ехать в Англию, но таковых не нашлось. Запись в Соединенные Штаты, куда было намечено отправить до 200 кадет, постигла та же участь. Тогда капитан Крэг заявил, что квота в Соединенные Штаты обязательна, и составил список сам, начав с 1-го класса, полностью, до двух третей 5-го. Остальных он распределил по гимназиям европейских государств.

В начале весны 1922 года лагерь в Измаилии опустел. Кадеты были перевезены по железной дороге в Александрию и погружены на пароход «Оксфорд». Во время плавания кадеты собирались на верхней палубе и пели песни. Иногда к ним подходил и директор, но уже не было никаких командиров, приказов, строя и т. д. Эти несколько дней кадеты жили как одна большая семья.

«Оксфорд» остановился в Константинополе, на Босфоре, против американской концессии с большим парком. Здесь должна была высадиться американская группа кадет, которую небольшими группами стали перевозить на берег. Но собрать всех назначенных в Америку не удалось. Капитан Крэг обратился к генералу Черячукину с просьбой воздействовать на кадет, но Черячукин отказался. Крэг ответил на нежелание высаживаться тем, что прекратил выдачу пищи упорствующим. Однако это не помогло, так как кадеты делились с ними получаемой пищей.

Тогда Крэг объявил, что пароход не сдвинется с места, пока все назначенные в Соединенные Штаты не высадятся. Это не помогло! Пароход простоял два дня, и тогда Крэг сказал, что задерживать пароход дольше он не имеет права и потому должен прибегнуть к силе. Пришлось подчиниться.

На следующий день на палубе появились матросы. Одни стояли у сходней и проверяли кадет по списку, другие патрулировали на палубе. Этим и закончилась высадка самой большой группы, и в тот же день пароход увез остальные группы. Крэга на палубе уже не было, его миссию приняла на себя Лига Наций.

Часть кадет сошла на берег в Бургасе. Последняя остановка была в Варне. Из Варны часть кадет уехала в Шумен, а другие остались в Варне ожидать отправки в Чехословакию. Ждать пришлось шесть месяцев! Представитель Лиги Наций, г-н Коллинс, несколько раз обещал, что отправка состоится вскоре, даже на следующей неделе, но дни проходили, а отъезд все откладывался. Причины так и остались кадетам неизвестными.

Предполагая, очевидно, что кадеты в Варне не задержатся, болгарские власти поместили их в землянках около кладбища, где жили когда-то пленные, а весной, когда потеплело, разрешили жить в привезенных кадетами из Измаилии палатках. Первое время у этого малого лагеря стоял жандармский пост, который не позволял кадетам ходить в город. Поставлен был и столб с надписью по-болгарски: «Стой! Здесь – заразные болезни!» (которых, однако, не было). Кормили кадет супами и кашей отвратительного вкуса, утром давали чай с привкусом немытых котлов. Кадеты спали в палатках на земле, подложив под себя одеяло. Когда наступил октябрь, похолодало и начались дожди. Чтобы вода не попадала в палатку, нужно было ее постоянно окапывать. Имя г-на Коллинса вспоминалось все чаще и чаще, сопровождаемое различными эпитетами.

Генерал Черячукин и несколько офицеров тоже высадились в Варне и жили в палатках, но вне лагеря кадет. В своем лагере кадеты оставались без начальства, если не считать мистера Коллинса, который иногда приходил к кадетам и разговаривал с ними.

Наконец, в середине октября 1922 года кадеты уже сидели в поезде. Не хотелось даже верить, что мы едем! Но – поехали! Начальником эшелона был один из наших офицеров, молодой поручик.

Поезд шел по маршруту София – Белград – Будапешт – Братислава– Брно – Чешская Тржебова. Здесь мы провели ночь на вокзале. От недельного сидения в вагоне 3-го класса болели кости. Затем утренний поезд отвез нас в Моравскую Тржебову.

Первые две недели мы провели в карантине, в очень хороших условиях, а затем нас определили в тамошнюю русскую гимназию. Почти трехлетний путь окончился для нашей группы как нельзя лучше, и все пережитое стало казаться сном!

В. фон Берг[228]

Последние гардемарины[229]

Открытие Морского корпуса в Севастополе в 1919 году

Темная, теплая южная ночь нежила в своих объятиях море, горы и мирно спавший на их склонах город Севастополь.

С далекого темного неба смотрели ласковые звезды в черную глубину Северной бухты, бледным светом играя в волне, омывавшей участок Морского корпуса. На широкой деревянной пристани стоял высокий, кряжистый старик Селезнев, с длинной седой бородою, подпоясанный подсумком, с винтовкой за плечами.

Страстный рыбак по профессии, вольнонаемный сторож корпуса, он с радостью вскочил бы в шлюпку и забросил удочку или сеть в темную воду залива, а тут сторожи мертвый участок горы с недостроенным зданием корпуса и офицерскими, почти никем не обитаемыми флигелями.

Но, пересилив искушение, он