Цветок Грина - Алексей Мишуков

   - Плохие новости, - отозвался сидящий за столом северянин. Свет тусклой свечи встрепенулся, слабо всколыхнув его тень. - Я встречался с оком аргалитов в Аколисе. Увы, он поведал тревожные для нас вести. Посланное войско уже на обратном пути в город. Они прочесали окрестности вплоть до Призрачного леса, но не обнаружили ни гарров, ни черных рыцарей; враги чудесным образом испарились. Для нас это означает что: во-первых, они знают, что мы больше не скрываемся за стенами Деферина и, во-вторых, что шпионы угренов снова нас ищут.

   - И-эх, - тяжело вздохнул Артего, лежавший на кровати в углу комнаты.

   - Завтра последний день приготовлений; выступаем на следующее утро, - проговорил Эрду и пальцами затушил свечу.

   Проснувшись за час до полудня, Грин отправился на пробежку. Он дважды обогнул городскую площадь, после чего отправился домой. На обратном пути, неподалеку от дома Алнары Грин услышал музыку. Алинтар уже пел ему сегодня, да и звучание было совсем иным, потому юноша, приближаясь ко двору, ожидал увидеть загадочного музыканта, коим к его удивлению оказалась Льявалла. В окружении детворы девушка играла на флейте веселую мелодию, беззаботную, как она сама, и такую же энергичную.

   - Привет! - радостно поприветствовала она. - Давай с нами!

   - Ручеек! - тоненьким голоском закричала незнакомая девочка, и ее подхватил нестройный хор детских голосов.

   - Ручеек! Хотим ручеек! - кричала детвора.

   - Ладно, ладно. Будет вам ручеек, - улыбнулась эскритка. - Но с одним условием. Вы не дадите вон тому юноше уйти, пока я не разрешу.

   Грин мгновенно оказался в плотном кольце ребятни, которая, схватив его за одежду, потащила к заливающейся смехом Льявалле.

   - Давай скорей уже свой ручеек, - смеясь, сказал юноша, - а то растащат меня на кусочки.

   Эскритка некоторое время стояла, сосредоточенно закрыв глаза, а затем медленно, словно птица крылья, развела в стороны десницы. Ладони девушки ослепительно блеснули солнечным светом; дождавшись момента, когда его яркость станет практически невыносимой она начала медленно покачивать бедрами и делать грациозные пасы руками. Вслед за движениями причудливого танца с ладоней Льяваллы заструились нити яркого света, оставляя в воздухе золотистые ручьи, сплетающиеся в восхитительный узор. Задорно улыбнувшись, молодая волшебница бабочкой порхнула в сторону; витиеватые сполохи устремились за ней, змеясь и рассыпаясь в полете золотыми песчинками.

   Ребятня взвыла от восторга. Потерявший дар речи Грин, изумленно наблюдал за танцующей в магическом сиянии эскриткой. В его голову внезапно пришла мысль, что это самое прекрасное зрелище, которое он когда-либо видел. Ненадолго замирая, нити затем рассыпались звездной пылью, оставляя в воздухе истаявшую золотистую дымку. Дети с шумом и криками бегали за Льяваллой, пытаясь ухватить неосязаемое волшебство.

   - Та-ак! - строго произнесла девушка, упершись руками в бока - а кто обещал, себя хорошо вести?

   Дождавшись пока детвора немного успокоится, эскритка убрала наигранную строгость и, хитро улыбнувшись, вдруг крикнула:

   - Догоняй!

   Грин со смехом наблюдал, как Льявалла, словно маленькая девочка, убегает от громко голосящей ребятни. Свет в ее руках начал понемногу таять, но радости от этого у детей не убавилось.

   - Сколько можно вопить?! - донесся сверху сварливый старческий голос. Из окна дома напротив выглядывала потревоженная и до глубины души оскорбленная бабуля. - Вот я ужо вам!

   - Тише, тише, - приставив палец к носу, зашептала Льявалла своим не на шутку разошедшимся друзьям. - На сегодня все. Нам с Грином пора идти, до свиданья, - она помахала детишкам на прощание, затем взяла юного Коэла под руку, и они вместе отправились домой.

   - Твой этот ручеек просто, - юноша замешкался, подбирая слова, - просто потрясающий!

   - Пустяки, - непринужденно улыбнулась эскритка, отчего на ее щеках показались ямочки.

   Дома кипела подготовка к отъезду; в комнатах защитников царил хаос: на полу лежали туго набитые тюки и сумки, на кроватях приготовленная в путь одежда, на столах и тумбах снаряжение. Эрду как обычно где-то пропадал, эфал принимал ванну, а Бэнкси занимался своим любимым делом: проверял, чистил и смазывал оружие.

   - А где Лексиор? - поинтересовался Грин.

   - Он ушел покупать подарок. Сегодня день рожденья Роберту, - сказал Бэнкси. - Вечером вся семья соберется за столом, будет угощение, на которое мы, кстати, тоже приглашены.

   Робертом звали младшего из сыновей Алнары. Белокурому непоседе исполнилось пять лет.

   - Я тоже хочу выбрать подарок,- сказал Грин.

   - И я, - добавила Льявалла. - Пойдем, поищем что-нибудь на базаре.

   Выходя из дома, они встретили Лексиора с деревянной лошадкой качалкой под мышкой.

   - К боевому коню рыцарю потребуются доспехи и оружие, - сказал юноша, который сам в детстве мечтал о таком подарке.

   Они ходили по рынку несколько часов, пока не нашли все нужное: маленький деревянный меч, щит, тканевые шапочку и кольчугу, отдаленно напоминавшие настоящие доспехи.

   Начало вечереть. Грин с Льяваллой заторопились домой, боясь опоздать к угощению. На обратном пути перед спешащей парочкой прошмыгнула крыса.

   По телу юноши пробежал мороз.

   - Ты видела? - взволнованно спросил юный Коэл.

   - Что? - не поняла эскритка.

   - Крыса. Ты видела крысу? - тихим голосом спросил Грин.

   - Нет, не видела. С тобой все в порядке? - озабочено спросила девушка, увидев подавленное лицо спутника. - Выглядишь, словно кошмар привиделся, а не какая-то крыса.

   Грин тяжело вздохнул и тревожно посмотрел на эскритку.

   - Не к добру это. Быть беде. Я когда вижу крысу, со мной всегда случается что-нибудь плохое, - сказал он.

   - Да брось. Какие глупости, - не поверила Льявалла. - Это ты сам себе надумываешь.

   - Вот увидишь, не сегодня, так завтра, - посулил Грин.

   Дома царила предпраздничная суматоха: Бэнкси помогал сестре Эрду готовить праздничный ужин, а отец семейства и Артего украшали столовую; эфал растягивал гирлянды, постоянно рискуя наступить на одного из зазевавшихся мальчишек, которые роились рядом с ним, как пчелы вокруг улья. Гардемиец с вардаримом находились в гостиной; мужчины о чем-то беседовали, склонившись над картой Соры.

   Поздним вечером, когда все приготовления к празднику были окончены, семья Алнары вместе с защитниками начала собираться за праздничным столом.

   Грин поднимался по лестнице на третий этаж, когда снаружи послышался утробный гул, от которого задрожали оконные стекла. Через несколько секунд раздался оглушительный взрыв. Дом сильно тряхнуло: с шатающихся стен попадали картины, а с полок и шкафов вещи. Ступени под ногами юноши заходили ходуном как от землетрясения. Грину обеими руками пришлось ухватиться за поручень, чтобы кубарем не скатиться вниз. Наверху заплакали дети, до ушей донесся топот и тревожные крики взрослых. Доносившийся с улицы гул стал громче и постепенно перерос в кошмарный рокот от которого волосы на теле встали дыбом. Юный Коэл пулей взлетел по ступенькам и, ворвался в столовую. В сотрясавшемся от грохота помещении рядом с окнами сгрудились его друзья. Их испуганные лица застыли в немом замешательстве, а фигуры съежились, словно от непереносимого холода. Подбежав к ним, Грин выглянул наружу и тотчас в ужасе отпрянул. На фоне вечернего города в нескольких десятках шагов от окна стремительно пронеслось огромное и черное как мрак чудовище. Его полет был столь быстрым, что Грин успел различить лишь гигантское треугольное туловище с длинными отростками в основании. Ее тень на мгновение закрыла звездное небо и огни города.