Поиск-90: Приключения. Фантастика - Юрий Уральский

Когда все сгрудились в тени у машины, подполковник деловито осведомился:

— Видят все хорошо?.. Так… Хозяева, сядьте-ка пока в машину. Скринкин, БТР сюда. Только лесом по тени. Понял? Пролезешь?

— Так точно, товарищ подполковник!

— Выполняй, быстро!

— Есть!

— Этот везде пролезет! — скривился Пивнев.

— Ну, да и ты не отстанешь!

— Мне положено, товарищ подполковник!

— Ему тоже, усек?!

— Так точно, усек…

— Да что же это такое, всю юбку, всю кофту зазеленила! — запричитала Раиса Пахомовна, покосившись на Лоскутова. — Безобразие какое-то. Это все, видно, ваши! — метнула она яростный взгляд на военных.

— На сей раз, надо понимать, ихние тоже! А насчет безобразия совершенно согласен — кажется, безобразие беспримерное!

— Нельзя ли попонятнее…

— Да, мама, чего ж тут… война это!

— Соображает! Устами младенца, как говорится! Очень-с похоже-с, что ее Величество Третья Мировая!

— Какая война! — взвизгнула Раиса, то ли толкнув, то ли ударив Алешу. — Что вы все надо мной издеваетесь…

— Такая… что странно, как мы еще живы, — угрюмо сказал Тяжелов.

И только тут все поняли, что это правда.

— Почему же ночью?!. — как всегда тихо проговорил Юрий Николаевич.

— Не соображает! — яростно выдохнул подполковник. — Ты кем работаешь?

— МНС, то есть, вернее, МНР — младший научный работник… — недоуменно ответил Лахонин.

— То-то и видно, что младший!

— Это у нас вечер-ночь! А у них-то — все тип-топ, пренормальненько — утречко у них раннее! — язвительно зашипел Крохаль. — Камешки засветло разгребут… если, конечно, будет кому…

— У них негры! — нехорошо осклабился Пивнев.

— Да нет, Фима, — улыбнулся остывший внезапно подполковник. — Ты это зря про негров… нема буде негрив!

— Негры будут в Африке, в лесах… — подал голос Янгазов. — Как и здесь. Правда, здесь больше ишаков…

— А ты кем предпочитаешь быть, — панибратски подтолкнув локтем Рудольфа, спросил Крохаль, — негром или ишаком?

— Ни тем, ни другим. Я в глубине тайги осную новую человеческую популяцию, на здоровой основе, разумеется!

— Если на этой, — кивнул подполковник на Раису, — то не выйдет — заруби себе на носу! На этой «основе» эту самую популяцию осную я!

— Это я сразу понял, Георгий Васильевич!

— Соображаешь… Кем работал?

— Референтом, доклады, вопросы там разные… На любой вопрос — любой ответ, я лицо штатское — цивильное.

— Штатское, говоришь, цивильное… а я, стало быть, военное… Я, стало быть, хунта, а ты «на любой вопрос — любой ответ»… а мы с тобой эту самую популяцию… эк ведь интересно-то как вырисовывается… — Подполковник, полуукрывшись плащ-палаткой с Рудольфом, с каждой фразой становился задумчивей и сосредоточенней.

— Ну-ка потише чуток! — добродушно прикрикнул он на Раису, которую утешал Юрий Николаевич на заднем сиденье «жигуленка». Зажатый в угол Алеша, с пиджаком Константина Аристарховича на голове, побледневший и осунувшийся, поминутно смотрел во все окна машины.

— Фима, ты как с начальником БП?

— Начбоем-то, что ли? Нормально… А?..

Но в это время раздался шум мотора, затрещали кусты, и на поляну выкатился новенький БТР.

— Ну, давайте-ка рассаживаться да сматываться отсюда! Я беру вас всех к себе. В Краснокаменногорске, я думаю, делать уже нечего…

— Как это нечего! — опять принялась рыдать Раиса. — У меня там все!!!

— Дура набитая! — рявкнул вдруг Рудольф. — Здесь у тебя все… с собой! — И, зло захохотав, добавил: — Omnia mea mecum porto!

— Что это ты сказал, Рудольф? А? Профессор?

— Я не профессор…

— Неважно, что он сказал?! — подполковник снова сосредоточился.

— Он сказал: «Все свое ношу с собой», — так говорили греческие философы… — как-то тупо ответил Юрий Николаевич.

— Мерзавец!

— Мама!

— Ну дает интеллигенция, — перемигнулись подполковник с капитанами.

— Кстати, почему грек, а по-латыни? А, Рудик?..

— Рабом он у них, видимо, был, — выручил Лоскутова Константин Аристархович.

— Ну, все, хватит! МНР, лезь в БТР… с Раисой Пахомовной, пожалуй.

— Поедем через Горшки, там грязновато, но «жигуленка» протащим, — поддержал подполковника Коля. — Не бросать же машину!

— Соображаешь!

— Собирайтесь! — кивнув на привал, бросил Пивнев.

— Стоп! А если радиация? — остановил Раису Константин Аристархович.

— Соображает! Как там? Алик, Иван? А?

— Нормально! Жесткое — за горизонтом, километров 150, горный рельеф, ветер «Север», «Северо-запад!» Встречный! — наперебой ответили капитаны.

Все бросились к вещам и через минуту разложили все по машинам.

— Только поедем мы не через Горшки, а через Валежную! — решительно сказал Лоскутов.

— Это что еще за фокусы?! Штатские?! Вы, кажется…

— Ничего мне не кажется, в Валежной бензин! Последний, может быть!

— Ох-ха?! Ну, штатские! Ну, соображают! Капитаны! А? Берем в компанию — решительно берем! Коля, на грунтовку! Ходу!

И только машины вышли на лесную дорогу, как по верхушкам деревьев ударила упругая волна воздуха. Посыпались сучья, затем пронесся ураган, повалив несколько нетолстых деревьев, которые успешно раздвигал БТР, а за ним с трудом продирался «жигуленок».

Хлестнула еще волна горячего воздуха, вспыхнуло несколько вершин. А полоса леса, отделяющая реку от пахотной земли, еще не была пройдена. БТР ловко чистил дорогу «жигулю», а тот не менее ловко объезжал завалы.

Наконец дорога пошла влево, и машина выскочила из горящего леса. В низине БТР, ехавший напрямик, забуксовал в грязи, и Рудольф, виртуозно пройдя одним колесом по бревну, а другим по гребню колеи, выскочил вперед.

Началась гонка по расхлестанной дороге. Прикрывающий машины с юга от взрывной волны лес осыпал их искрами и головешками…

К сельской бензоколонке первым подлетел автомобиль, за ним БТР. Свет тускло мигавшей лампочки на конторке и лучи автомобильных фар осветили трехколесный замызганный мотороллер, в кузове которого лежала бочка с вставленным в нее шлангом, и человека, бешено толкающего ногой педаль стартера.

— Бензин есть? — крикнул Лоскутов, выходя из-за руля.

Ответа не последовало. Человек метнулся к бочке, выдернул шланг, бросив его на землю, и, подтолкнув кузов мотороллера, завел его наконец и затарахтел по дороге, в объезд лежащего справа села. Насос бензоколонки продолжал стучать, тонкая струйка бензина лилась из пистолета. Рудольф и Николай, выбравшиеся к этому времени из люка, заглянули внутрь конторки и замерли на месте. Возле стола в луже крови лежала заправщица с разрубленной топором головой.