Когда мир изменился - Ник Перумов

— Несомненно, — согласился виконт. — Но где он сам? И что на самом деле случилось в том мавзолее? Кстати, принадлежит он семейству Пецци, очень, очень старому и влиятельному. И постоянно интригующему — против всех, включая меня, их сюзерена!.. так что, ха-ха, получили они по заслугам. Но всё равно — где лич?

Некромант и монах переглянулись.

— Случилось небывалое, ваша милость. Лич сбежал в…

— В Город греха, — закончил за Фесса отец Виллем, и с холёного лица владыки Армере враз сбежала краска.

— То есть это не выдумка… — севшим голосом пробормотал он.

— Я отдал бы спасение собственной души, чтобы это оказалось бы деревенской сказкой, — с каменным лицом проговорил монах.

Виконт Орсино торопливо сотворил Господне знамение.

— Рассказывайте.

— Вот, ваша милость.

Его милость не удовлетворился одним лишь рассказом — потребовал сопроводить себя немедля на кладбище, несмотря на все уговоры не делать этого. Пришлось и в самом деле сопроводить.

Овальный провал в тот самый «Город греха» по-прежнему пламенел в затхлой тьме мавзолея. По-прежнему висел в нём недвижно застывший послушник; бледный виконт Орсино шептал молитвы, тискал рукоять тяжёлой шпаги, но нашёл смелость заглянуть в провал.

Зашипел сдавленно и тотчас отвернулся.

— Как явилось в наш мир подобное… подобная абоминация? И что тогда там, внизу?.. Как это вообще существует?..

— Богословы Святого Города дружно повесятся на собственных рясах, если узнают, — мрачно поведал отец Виллем.

— И потому они не должны ничего узнать! Слышите, вы, оба?! Не должны! — яростно прошипел виконт, стараясь не смотреть в сторону портала. — Не хватало нам только брожения умов и падения веры! Не хватало ересиархов и лжепророков!..

— Тогда, ваша милость, следует наглухо запечатать это кладбище. Замуровать, закрыть, поставить надёжную стражу…

— Погоди, Виллем. Твой третий послушник — что с ним? И молодой вер Семманус? И та девка, из-за которой всё началось? Они ж не будут молчать, разболтают. И тогда…

— Мой послушник будет молчать, ваша милость. Он твёрд в вере, и…

— Твёрд в вере… — мрачно хмыкнул виконт. — Знаю я их твёрдость. Она у них только под рясой, стоит юбками перед носом повертеть.

— Ваша милость!..

— Молчи, монах. Если думаешь, что я испугаюсь твоей Конгрегации, то ошибаешься. И, если ты понял меня правильно, то послушник твой немедля отправится в самый дальний и забытый всеми монастырь, куда-нибудь на север. С сугубым письмом к настоятелю о поразившем несчастного безумии, отчего речам его никакой веры придавать нельзя.

Виконт Орсино вер Армере смотрел прямо в глаза отцу Виллему, не снимая руки с эфеса. Хорошо так смотрел, сильно и твёрдо; монах кашлянул, слегка поклонился, но, разумеется, без истинно придворного изящества.

— Ваша милость, слуги Святой Конгрегации не подпадают под власть мирских владык. Отправить куда-то моего послушника может лишь его высокопреосвященство.

— Ишь ты, «не подпадают», — сощурился виконт. — Ну, смотри, монах. А ты, сударь некромаг? Что нужно сделать с молодым вер Семманусом, а? Боюсь, что глуп он примерно так же, как и козёл на его гербе.

— Ваша милость, вер Семманус — благородного сословия, гербовый рыцарь, несмотря на юные годы, и…

— И потому сможет беспрепятственно болтать обо всём, что он здесь увидел?

— Не сможет. Я обещаю.

— Слово некроманта? — усмехнулся виконт.

— Нет, — спокойно ответил Фесс. — Он просто никому не скажет.

— Отчего? — в упор спросил Орсино. В голосе прибавилось металла.

— Портал надо в любом случае закрыть. После этого все сказки о «Городе греха» или как его там, останутся просто сказками.

— Закрыть? Закрыть это хорошо. Сможешь сделать это быстро, некромаг? Или нет? За наградой я не постою, сам знаешь; хотя следовало бы провести тебя через Ponte dei Sospiri — за всё устроенное тут безобразие и за эту дырку, чтоб её!..

— Ваша милость, прежде всего надлежит…

— Я сам знаю, что «надлежит» сделать, монах. Кладбище будет закрыто, ворота заложены камнем, стена надстроена…

— Нет, ваша милость, — негромко, но твёрдо возразил отец Виллем. — Никто из нас не хочет, чтобы весть об открытых вратах в Город греха разнеслась бы от гор и до океана. Но стоит возвести стены, как все тут же поймут, что здесь кроется. И, ваша милость, нет таких преград, через которые нельзя было бы перелезть. Лучше всего…

— Тогда мы просто замуруем его, этот мавзолей, — оборвал монаха виконт. — Инфестация подавлена, Святая Конгрегация и странствующий некромаг Неясыть успешно с ней справились, семейство Пецци получит иной участок. А этот мы заложим бутовым камнем на вечные времена. А? Каков план?

— План хорош, ваша милость. Но оставить открытым этот лаз всё равно нельзя. Я не хочу даже гадать, кто может из него появиться.

— Согласен, некромаг. Закрывай. Что для этого требуется от меня?

— Чтобы семейство этих Пецци не совалось бы туда ни под каким видом.

— Это нетрудно, — несмотря ни на что, виконт усмехнулся. — Моему доброму народу мы скажем, разумеется, правду. Ну, почти всю правду. Своих гвардейцев я оттуда убирать не стану, но лучше б вам справиться с этой дырой как можно скорее. Любыми методами.

Слова у Орсино вер Армере не расходились с делом. Глашатаи побежали объявлять, что инфестация мертвяков на старом погосте Сен-Мар успешно задавлена, но добрые слуги Святой Конгрегации и им помогающие будут ещё какое-то время трудиться там, дабы верноподданные его милости жили б и дальше под мудрым его управлением, не зная страхов. Потому хождение на Сен-Мар воспрещалось. Пойманные, невзирая на чины, знатность и прочее, подлежали передаче Святой Конгрегации «на опыты».

Это подействовало.

Алебардисты в весёлых, ярких цветах Армере устраивались вокруг кладбища с наивозможным комфортом, а некромант собрался «домой», в тот самый трактир, где оставил деву Этию с рыцарем Конрадом.

— Постой, некромаг.

— Отец Виллем, сейчас не время для споров, нам нужен отдых. Я расставил вокруг портала дозорные чары, если что-то случится, но всё же…

— Я не об этом,