Перебежчики. Заочно расстреляны - Олег Лемехов

В феврале 1975 года Левченко вместе с женой прилетел в Токио. После знакомства с резидентом генерал-майором Д.А. Ерохиным и начальником линии ПР подполковником В.А. Пронниковым, своим непосредственным начальником, Левченко занялся упрочением своего статуса корреспондента «Нового времени». Активно общаясь со своими иностранными коллегами и публикуя в своем журнале благожелательные по тону статьи о Японии, Левченко первым среди советских журналистов получил доступ в престижный японский Национальный пресс-клуб. Стараясь еще больше поднять свой престиж в глазах японских коллег, он потребовал от редакции «Нового времени» взять на себя расходы на содержание четырехкомнатной квартиры в аристократическом районе Токио Удагава и нового автомобиля. Благодаря покровительству Наумова требования Левченко были выполнены. Все это помогло ему быстро включиться в жизнь японской столицы.

Что же касается оперативной работы Левченко как сотрудника токийской резидентуры КГБ, то она проходила довольно успешно. В апреле 1975 года он познакомился с видным деятелем социалистической партии Японии и начал активно развивать контакты с ним. Японец, получивший в ходе разработки псевдоним КИНГ, в прошлом придерживался политических взглядов, близких к коммунистическим, и отличался чрезмерным честолюбием. Левченко, узнав, что тот хочет издавать информационный политический бюллетень, но испытывает финансовые трудности, сумел убедить КИНГА принять от него миллион йен, написав соответствующую расписку. В результате КИНГ осознал случившееся и начал сотрудничать с Левченко. В декабре 1975 года приказом из Москвы КИНГ был официально включен в действующую агентурную сеть в качестве доверенного лица, а Левченко было присвоено очередное воинское звание «капитан».

В начале 1976 года неожиданно для всех сотрудников токийской резидентуры был отозван в Москву токийский резидент генерал-майор Дмитрий Александрович Ерохин.[66] Причиной отзыва явился конфликт между ним и сотрудником резидентуры подполковником Евстафьевым, который усердно раздувал начальник линии ПР Пронников, назначенный после отзыва Ерохина и.о. резидента. Левченко не сошелся с Пронниковым, и до самого отъезда последнего в Москву отношения между ними оставляли желать лучшего. Новому резиденту, назначенному Москвой в Токио, полковнику O.A. Гурьянову, который до этого побывал резидентом в Нидерландах и на Кубе, удалось прекратить склоки и наладить продуктивную работу.

В январе 1976 года Левченко по поручению резидента приступил к разработке ведущего корреспондента японской газеты «Иомиури», получившего псевдоним ТОМАС. Как удачливый автор нескольких популярных книг и политический комментатор, он пользовался доверием в правительственных кругах и лично знал нескольких бывших премьеров. Эти обстоятельства делали его вербовку как агента влияния чрезвычайно заманчивой. Обхаживая ТОМАСА, Левченко постепенно втянул его в нелегальную работу, платя крупные гонорары за политические статьи, якобы опубликованные в несуществующем правительственном бюллетене журнала «Новое время». С помощью ТОМАСА Левченко летом 1976 года организовал ряд публикаций в японских газетах, во многом способствовавших освобождению арестованного японцами сотрудника токийской резидентуры ГРУ Александра Мачехина,[67] работавшего под прикрытием корреспондента АП «Новости» и не обладавшего дипломатическим иммунитетом.

Вторым «активным мероприятием» Левченко, проведенным в сентябре 1976 года, была публикация в японских и американских газетах составленного КГБ и якобы написанного женой советского военного летчика Беленко, совершившего 6 сентября 1976 года на истребителе «МиГ-25» посадку в Японии и попросившего политического убежища в США.[68] И хотя публикация письма не достигла своей цели — ни Беленко, ни новейший истребитель-перехватчик не были возвращены СССР, — она весьма затруднила исследования представителями ВВС США конструкции самолета.

С октября 1976 года Левченко, помимо прочего, был назначен оператором сотрудника информационного агентства «Киодо», работавшего под псевдонимом АРЕС. АРЕСА завербовал в 1960-х годах Пронников на денежной основе. Имея знакомых в японской контрразведке, АРЕС одно время сообщал много секретной информации, но постепенно ее количество сошло на нет. Одной из задач Левченко было попытаться восстановить прежнюю «продуктивность» АРЕСА. Он довольно успешно справился с этой задачей, и даже более того, смог косвенно, через АРЕСА, контролировать сотрудника японской контрразведки, получившего в ходе разработки псевдоним ШВЕЙК. Однако ввиду глубокого конфликта между Левченко и Пронниковым, ставшим к тому времени заместителем начальника японского направления в Центре, дальнейшую работу и формальную вербовку ШВЕЙКА Москва поручила сотрудникам линии KP токийской резидентуры.

Личная жизнь Левченко носила далеко не безоблачный характер, несмотря на то, что во время поездки в отпуск в Москву в августе 1978 года он купил автомобиль «Волга». У него начались постоянные ссоры с женой. По собственному признанию, он доводил ее своим псевдонимом АРТУР, который ему дали в КГБ. «Романтично, правда?» — говорил он, и предрекал, что, когда он умрет, ей придется написать на его обелиске все имена, которыми он пользовался при жизни, так что высота обелиска должна быть не меньше трех метров. Взаимное отчуждение росло, и вскоре они уже не находили даже тем для разговора.

В начале 1979 года Левченко по поручению резидента начал разрабатывать новый контакт в среде японских журналистов. Им был Акира Ямада (псевдоним ВАСИН), бывший коммунист, работавший редактором иностранного отдела популярной газеты, издававшейся на средства частных лиц. Контакты с ним развивались весьма успешно, а весной 1979 года Левченко было присвоено звание майор. Осенью того же года он был назначен начальником группы «активных мероприятий», в должности которого должен был оставаться до конца октября, когда истекал срок его командировки в Японию. Это назначение открыло Левченко доступ к секретной информации обо всех так называемых агентах влияния КГБ в Японии.

В связи с окончанием срока командировки в сентябре — октябре Левченко передал находившихся у него на связи агентов другим сотрудникам резидентуры. А 25 октября 1979 года неожиданно для всех связался с представителями ЦРУ в Токио и попросил предоставить ему политическое убежище в США. В тот же день Вашингтон ответил согласием, и 26 октября, несмотря на попытки японцев задержать его, он рейсовым самолетом в сопровождении сотрудников ЦРУ отбыл в США. Касаясь произошедшего, Левченко в октябре 1991 года заявил корреспонденту «Правды» В. Гану:

«Позвольте мне еще раз опять со всей категоричностью заявить, что я не был никем завербован. Не был никем похищен. Я пошел на этот шаг по собственной воле. Просто меня возмущала вся наша система. Я устал от нее. У меня просто не было другого выхода. Меня, кстати, повышали по службе, и я должен был возвращаться в Москву с повышением».

Так или иначе, но на допросах в ЦРУ Левченко раскрыл все, что было ему известно об операциях КГБ в Японии, и назвал всех известных ему агентов. Побег Левченко полностью парализовал деятельность ПГУ в Японии, и вновь она стала налаживаться только после 1983 года, когда резидентом в Токио Стал A.A. Шапошников. После побега Левченко были введены новые правила для работников ПГУ, отъезжающих в загранкомандировки. Прежде требовалось получить лишь три личные рекомендации от своих коллег, теперь же рекомендаций требовалось пять. По словам самого Левченко, полную информацию ЦРУ он представил позже, в начале 1980 года, когда из телефонного разговора с женой узнал, что ее нигде не берут на работу, а сына выгнали из школы, в которой он учился, и, таким образом, они находились на грани нищеты. Левченко также утверждал, что в отношении его сына, которому так и не удалось определиться в жизни, применялись методы, близкие к человеконенавистничеству. Так, в школе его заставляли на примере собственного отца писать сочинения на тему: «Какого презрения заслуживает предатель Родины».

В августе 1981 года Военная коллегия Верховного суда СССР заочно приговорила Левченко к расстрелу.

Сам Левченко после побега активно включился в жизнь США. Он выступал с лекциями и сообщениями, касающимися жизни в СССР и методов работы КГБ. Выпустил четыре книги, две в США, две в Японии, после чего был принят на работу в американскую газету «Новое русское слово», где до сих пор ведет рубрику «Силовые структуры». Первая его встреча с российским корреспондентом состоялась в октябре 1991 года. А в 1992 году он встретился в Вашингтоне с находившимися в то время в США бывшим председателем КГБ Бакатиным и отставным генералом ПГУ КГБ Калугиным. В своем интервью, данном в ноябре 1995 года корреспонденту газеты «Вечерняя Москва» в США Давиду Гаю, он так описывает эту встречу: