Код Адольфа Гитлера. Апрель - Владимир Иванович Науменко

жизнь. Человек, руки которого были по локоть в крови, был с Бернадоттом редкостно вежлив, старался острить. Палач, чтобы немного поднять настроение графу, охотно рассказывал анекдоты, но факт наличия концлагерей не придавал тому веселья. Он стал изучать этого человека. Гиммлер был чуть выше среднего роста. Довольно крепко сложен. Лицо полноватое, но до ужаса банальное. Чиновник средней руки, но виновник уничтожения миллионов ни в чём не повинных людей. Бернадотту он казался глуповатым школьным учителем. Вялое лицо с оттопыренными ушами подчёркивали усики, слабое подобие Гитлера.

– Нам, и в первую очередь вам, необходимо сохранить оставшуюся часть Германии от вторжения большевистских орд. Со своей стороны, я предлагаю англо-американцам прекратить военные действия против несчастных немцев на западе, перебросить войска на восток и разбить войска Сталина.

– Рейхсфюрер! – в свою очередь заговорил Бернадотт. – Вы, как и герр Шелленберг, прекрасно понимаете, что это зависит от капитуляции войск вермахта и СС не только в рейхе, но и в таких странах, как Дания и Норвегия.

– Я почти убеждён, граф, – охотно согласился с ним Гиммлер, – в успехе переговоров шведских дипломатов, и в любое время готов встретиться с Эйзенхауэром. Не будете ли вы любезны, подсказать, граф, в каком мундире мне явиться к нему, во всех ли регалиях. И ещё. Как мне его приветствовать – вытянутой рукой или обычным рукопожатием?

– Этот вопрос, рейхсфюрер, я оставляю на ваше усмотрение. – Бернадотт ловко уклонился от ответа.

– В создавшемся ныне положении у меня больше не связаны руки, – произнёс Гиммлер. – Для того чтобы спасти как можно большую часть Германии от русского вторжения, я готов капитулировать на Западном фронте с тем, чтобы войска западных держав как можно скорее передвинулись на восток. Однако я не намерен капитулировать на Восточном фронте. Я всегда, граф, был заклятым врагом большевизма и навсегда останусь им. В начале войны я яростно боролся против советско-германского пакта, но Гитлер остался глух к моим доводам. Теперь – другое дело. На дворе не тридцать девятый, а сорок пятый год. Готовы ли вы, граф, передать подобного рода сообщение шведскому министру иностранных дел Гюнтеру, минуя каналы бесхребетного Риббентропа, дабы он смог информировать о моем предложении западные державы?

– По-моему, капитуляция на Западном фронте и продолжение войны на Восточном полностью исключены, – словесно граф охладил мечты Гиммлера. – Англия и Америка наверняка не согласятся на сепаратное соглашение с Германией, не приняв во внимание жгучего интереса Сталина. Уверен, подобной бестактности союзников русский диктатор не оставит без должного внимания.

– Я понимаю, как это немыслимо трудно, – сказал Гиммлер. – Но при всех обстоятельствах я хотел бы предпринять такую попытку и спасти миллионы немцев от русской оккупации.

– Я готов передать ваше предложение шведскому министру иностранных дел лишь в том случае, если вы пообещаете включить в условия капитуляции также Данию и Норвегию, – от своих слов Бернадотт приободрился.

– Я готов на это! – не раздумывая, произнёс Гиммлер. – Дания и Норвегия не должны быть заняты русскими войсками.

– А если ваше предложение отклонят, рейхсфюрер, что тогда вы собираетесь делать? – задав этот вопрос, на всякий случай Бернадотт решил подстраховаться.

– В таком случае, – ответил Гиммлер, – я поведу в бой батальон на Восточном фронте и погибну в бою.

– Рад был нашей встрече!

– Я тоже, граф!

Аудиенция закончилась. Граф попрощался с Гиммлером и вышел из комнаты.

– Наверно, направился в аэропорт! – предположил Шелленберг. Как и было задумано, он и Гиммлер остались в темной комнате, едва освещенной огарком свечи.

– К его миссии, Вальтер, я настроен скептически! – вслух высказал своё мнение Гиммлер. – Ко мне он приехал вызволить заключенных из концлагерей, а не за серьёзными переговорами.

– Даже если он не оправдает наших надежд, рейхсфюрер, а не попытаться ли нам прощупать позицию де Голля? Я недаром говорил вам о нём.

– Де Голль? – удивился Гиммлер. – Чем он может быть полезен?

– Я подготовил наше послание де Голлю! – сказал Шелленберг.

– Вальтер! Вы сошли с ума! – от таких заявлений Гиммлер пришёл в возмущение.

– Может, и так, рейхсфюрер, но позвольте зачитать вам это послание!

– Позволяю! – махнул рукой Гиммлер.

– «Готов признать: вы победили! Но что вы станете делать теперь? Собираетесь положиться на англосаксов? Они будут обращаться с вами как с сателлитом и растопчут ваше достоинство. Или, может быть, вы вступите в союз с Советами? Они установят во Франции свои законы, вас же ликвидируют. В самом деле, единственный путь, который может помыслить ваш народ к величию и независимости, – это путь договоренности с побеждённой Германией. Заявите об этом немедленно? Вам необходимо безотлагательно вступить в контакт с теми деятелями рейха, которые еще располагают реальной властью и готовы направить свою страну по новому пути. Они готовы к этому. Они просят вас об этом».

– И вы, Вальтер, думаете, что это послание возымеет действие?

– Не уверен, рейхсфюрер, но попытаться стоит!

– Тогда отправляйте! – сказал Гиммлер. – Я бы очень удивился, если бы на это послание пришёл положительный ответ.

Где-то рядом на улице разорвалась фугасная бомба. Послышались выстрелы зенитных орудий. Гиммлеру и Шелленбергу пора было уезжать.

23 часа 40 минут