Наследник огня и пепла. Том V. Кровь и дороги - Владислав Добрый

— Убьем его позже, — пожал я плечами. Осторожно пожал. Сейчас я больше был занят лечением пацана и полностью сосредоточен на том, чтобы правильно совместить кости. А то не так срастутся.

— Когда позже? — возмутился Сперат. — Опять через год⁈

— Подождем, когда у него появится кто-то, кого он любит. Тогда убьем его любовь, чтобы он почувствовал тоже, что и мы, — сказал я ласковым, успокаивающим голосом. — А потом поймаем его и будем долго пытать. Или он опять попадется нам на дороге и мы убьем его просто и без затей. Сперат, он ничтожество. Подлое, трусливое. То, что он смог нас так ранить, это наша ошибка. Надо извлечь из этой ошибки уроки.

Например, сегодня мы упустили Аста из семьи Инобал потому, что я пришел в неконтролируемую ярость. Надо было сразу назвать страже моста свое имя. Или пообещать денег, если нужно — главное, чтобы они сразу же открыли решетку. Довериться их крану с веревочной петлей я бы не рискнул. А вместо этого я потерял голову. За это заплатил не столько я, сколько вот этот пацан. Я стер с его лица кровь, чтобы проверить как сомкнулась рана. Пацан уже давно обмяк в моих руках, потеряв сознание. И сейчас его лицо было разительно похоже на лицо лежащей рядом мертвой женщины.

По старой традиции мы оставались на поле боя ещё три дня. Несмотря на яростную схватку, наши потери были мизерны — двое рыцарей у таэнцев, из них один ревнитель, и шестеро карэнцев из более-менее аристократических родов. Ещё в районе полутора десятков вооруженных слуг, их толком никто и не считал. А вот враги потеряли не меньше четырех десятков слуг и около и больше десяти рыцарей. С последней цифрой такая неоднозначность из-за того, что очень уж торопились обобрать железо с павших. Вполне возможно, несколько голых трупов когда-то были людьми благородными и хорошо одетыми, одоспешенными и вооруженными. А теперь отличить их от обычных, жалких, мертвых крестьян можно было с трудом. Никто не стал заморачиваться.

Караэнцы отличились, сумев догнать еще десяток благородных сеньоров и взять их в плен. Таэнцы взяли всего троих. На каждого пленного рыцаря приходилось пара человек из их свиты — то ли за пажами и оруженосцами меньше гонялись, то ли их кони были лучше приспособлены для скачки, чем для боя.

Все трупы порубили на куски, сложили на погребальный костер на берегу, а пепел сгребли в реку. На костер пошли крыши ближайшей деревеньки и несколько персиковых деревьев поближе. И все говорили, что местные еще легко отделались — не предупредить нас о засаде равнозначно выступлени на стороне врага.

Что сказать, похоже местные с этим были вполне согласны. Не из городка, не из замка, за все это время не то что послов не прислали, они даже голов над стенами не высовывали, только по ночам были видны отблески фонарей стражи.

На второй день, уже по тому берегу реки, примчал наш второй отряд с Койраносом Бруха во главе. Бедняга разве что сам вожжи не грыз, от того что ему не удалось поучаствовать в заварушке.

На него смотрели с легким раздражением. Люди хотят славы когда у них уже есть все остальное. Караэнцы и таэнцы радовались снятым доспехам, пойманным лошадям и пленным — за них можно было взять выкуп.

Я широким жестом разрешил оставить добычу себе, хотя было принято отдавать часть предводителю. Но Ланс чуть не умер от такого заявления. И все же притащил вечером к шатру лошадей Инобал. И доспехи патриарха семьи Инобал, отца Аста. Того самого рыцаря, который едва не проткнул меня копьем. Если не считать слегка изуродованного забрала и крови внутри, они были готовые. И сделаны были хорошо. Думаю, чтобы надеть на себя такой гарнитур от Караэнских мастеров, мне бы пришлось ждать года два и еще отвалить не меньше полусотни дукатов. И то, если я достатоно хорошо ублажу Брага, главу гильдии оружейников.

К тому же, в наручах тройефного доспеха обнаружились аккуратно уложенные дольки из очень знакомого материала. Рога демона. И их там было как бы не побольше, чем у меня. Интересно сколько еще аристократов использует такие костыли? А ведь даже с этим Инобал смог вытужить из себя только сомнительную струю ледяных лезвий. Может против бездоспешного человека они и страшны, но против меня… Жест отчаяния и или попытка поразить глаза через забрало. Наудачу.

Поскольку доспехи всерано надо будет подгонять, прямо сейчас пришлось их отложить. Но в общем обновочка мне очень понравилась. А Ланс со Сператом пересели на лошадей Инобал. Коняшки, конечно артачились, особенно боевой конь мертвеца. Он плакал как человек и рвался к телу хозяина. Но со временем это должно было пройти. Тут умели тонко работать с психологией боевых коней. Впрочем, везде бы научились работать тонко, если на кону стоит гора золота.

Мелкий пацан пришел в себя. Но не заговорил. Как я и предполагал, его мать убил Аст, во время бегства. А также слугу и лошадь. Лошадь, чтобы мы со Сператом не могли его преследовать, слугу, потому что тот пытался не дать ему угнать вторую, а вот женщину и ребенка Аст, по своему обыкновению, полоснул «на всякий случай».

В багаже женщины нашли письмо в Твердыню Ревнителей. В котором она просила принять на обучение своего сына по имени Леонард. Насколько я знал, туда набирают всех желающих, единственное условие — пришедший должен был оставить в прошлом свое имя и семью. Запутанная история.

Я спросил у пацана, не Леонард ли он? И не его ли мать была убита? И не двигается ли он в Таэн? На все вопросы он молча кивал. тогда я пообещал ему, что доставлю его в таэн и приказал слугам о нем заботиться и кормить. После моего лечения у Леонарда остался заметный шрам, начинающийся от середины лба и идущий