Разрушитель меча - Дженнифер Робертсон

Ради себя самого я бы конечно даже не попытался, но они поехали за Дел. Ради нее стоило совершить невозможное.

Легчайшее дыхание звука прошипело через сухие недвижные губы.

— Чоса? — позвал я.

Внутри меня что-то зашелестело, а потом вспыхнуло к жизни, невнятно тараторя от восторга: битва была выиграна.

Но это была только первая битва в войне.

— Аиды, — простонал я. — Как мне не хочется этого делать.

32

Я сгорбился около меча в непристойном, непреднамеренном поклоне. Мои кости были такими хрупкими, что готовы были рассыпаться при любом резком движении и заполнить кожу своими обломками как мешок.

Кожу непонятного цвета, но еще живую.

Я вытянул руку — пальцы дрожали, ногти снова посинели, предплечья покрывали черно-фиолетовые полосы, окаймленные желтизной. То, что начиналось как нормальный — хотя и очень большой — синяк растеклось по всему телу. Кожа надулась и даже при легком нажатии противно хлюпала, как будто под ней текла жидкость.

Аиды, во что же я превратился. Неудивительно, что Дел обезумела.

Только теперь я понял, как она была испугана.

Боль гнездилась в пояснице. Там огонь горел ярко, потом он поднимался вверх по позвоночнику, расползался по ребрам от спины к груди и там снова собирался. Все мое тело было погребальным костром.

Который давно пора было затушить.

Обнаженный меч лежал уткнувшись кончиком в песок. Я мысленно поблагодарил погибшего Южанина: урони он меч, не вынув его полностью из ножен, любой мог подобрать его и увезти. Одеяло — или что-либо такое же простое — не спасало, но вырезанные на коже ножен руны приглушали укус оружия. Пока яватма оставалась в ножнах, касалась их или ремней перевязи, любой мог унести ее.

— …песня… — прохрипел я. — Аиды, ненавижу петь.

Я пошатнулся и едва удержал равновесие. Я ничего не обещал Чоса — да и не сдержал бы обещаний — и он хорошо это знал. На мою помощь он не надеялся, но призывая магию, чтобы исцелить избитое тело, я открывал для него дверь. И он ждал этого момента, чтобы распахнуть ее, сорвать с петель и вырваться, заполнить комнату, которой было мое тело.

Я не любил рисковать. Я не хотел делать это.

Но Умир уехал за Дел.

Я призвал легкую песню. Прохрипел ее дню. Потом потянулся вниз, подхватил меч и подтащил его себе на бедра.

— Круг, Тигр. Не забудь круг… — прошептал я.

Чоса внутри меня зашевелился.

Он хотел, чтобы я забыл.

Стоя на коленях и одной руке, другой я протащил кончик меча через песок, проводя неровную линию, стараясь соединить ее концы. Линия должна была быть четкой, без разрывов, иначе Чоса легко нашел бы их и вырвался из связывающего круга.

Я запер себя в круг, сгорбился в его центре, прижал к себе яватму и запел.

Что же со мной стало…

Сила поднялась и захватила меня. Она наполнила мое тело, заставив дрожать все кости, а потом швырнула на землю.

Желудок сжался и начал подниматься к горлу. Может это Чоса пытается вылезти?

— …как же плохо… — прохрипел я и жадно сглотнул, — хуже чем после акиви…

Кости затрещали, начали изгибаться, стараясь вырваться из суставов.

— …подожди…

Кровь хлынула из носа.

— Не надо… — пробормотал я, — …я этого не хочу…

Сила крепко ухватила меня за волосы и заставила держать голову прямо. Вообще-то у меня череп крепкий, но я побоялся, что и он не выдержит.

— …хватит…

Меч тускло засиял черным. Чоса, скрывавшийся внутри меня, ответил.

Я задыхался. Горло сжалось и я тщетно пытался сглотнуть, Чоса потянулся ко мне и я изогнулся, чтобы избежать его прикосновения. Мне хотелось оттолкнуть его, закрыть перед ним дверь.

Но запрещая войти Чоса, я не пускал и магию.

Сила не имеет терпения. Я послал ей приглашение и она привела друзей.

— Я отказываюсь, — простонал я. — Уходи. Забудь, что я тебя звал…

Сила наклонилась очень низко и заглянула мне в глаза, словно читая в них правду. Раздумывая обо мне.

— Я просто… танцор меча…

Сила не согласилась. Она дразнила меня своей рукой как Умир дразнил свисавшим обрывком рунической веревки.

Кровь текла из носа, капала с подбородка. У меня не было сил стереть ее: я едва мог дышать.

Аиды, что же я сделал? Что же я впустил?

Выдержит ли связывающий круг?

Но он должен был удерживать Чоса, а не силу.

Кто знает?

— Мне всего лишь… нужно… подлечиться… чтобы помочь Делиле.

Скрывавшаяся во мне частичка Чоса играла с моим сердцем: его биение то убывало, то прибывало, как фазы луны.

Спазмы сотрясли все тело. Сила снова встряхнула меня. Потом отпустила мои волосы.

Меч вывалился из вялых рук, соскользнул со сгибов локтей и упал на песок. Я рухнул на него.

Острие поцарапало ладонь, но я этого не заметил. Я лежал и смеялся, поднимая пыль и песок своим дыханием.

Потом смех умер.

Потому что Чоса был очень зол.

Чоса еще отомстит, он найдет способ.

Я лежал на песке, на мече. Думая, чем же в аиды, я стал.

И что я мог сделать.

И что мог придумать Чоса Деи.

Оазис. Солнце еще не успело скрыться за горизонтом и раскрашивало мир всеми оттенками розового и оранжевого. Черные силуэты тонких, высоких пальм стремились к небу, концы тяжелых, широких листьев тянулись к земле. Ниже, вокруг бассейна, полного воды, собрались Умир и его люди.

Один человек уже валялся на песке по соседству со своим мечом. Я не был уверен, убила его Делила или люди Умира, чтобы не орал на всю Пенджу.

Дел стояла у бассейна широко расставив ноги и держа наготове сверкающий клинок. Кровь стекала по стали, задерживалась в переплетении рун, перекрашивала рукоять и пачкала ее руки. Хотя некоторые люди могли бы возразить, что ее душа была запачкана сильнее.

Умир, как я понял, попал в затруднительное положение из-за своей жадности и воспитания. Он хотел получить ее целой и невредимой, чтобы пополнить свою уникальную коллекцию. Хотя я и объяснил ему, что Дел была настоящим танцором меча, она оставалась женщиной, а он Южанином. Он, конечно, совершенно не был готов встретить с ее стороны такое яростное сопротивление.

Это был почти смешно. Но никто не смеялся.

Я подъехал тихо, незаметно для всех, и остановил гнедого за спинами людей Умира. Они превосходили нас числом, но преимущество было на нашей стороне: Умир хотел получить Дел невредимой, а мы с ней могли не заботиться о здоровье его людей.

Она смотрела на них и первой увидела меня. Только чуть дрогнули ресницы и снова голубые глаза вернулись к Южанам, чтобы они ничего не заметили.

Я начал улыбаться, представляя, какой сейчас преподнесу им сюрприз, как изменятся их лица… но всю игру мне испортил жеребец, который углядел гнедую кобылу и повелительно заржал. Кобыла охотно ответила визгливым приветствием.