Александра – наказание господне - Ирина Мельникова

– ...и немедленно убирайтесь к себе! – уловила Саша последнюю фразу.

– Почему он так на него ополчился?

Серафима, укладывавшая ее косу в узел, остановилась и, встретившись в зеркале с Сашиным взглядом, обиженно произнесла:

– Так хорошо вы меня слушаете! Битый час рассказываю, как все в доме переполошились, когда вы потерялись. Князь побелел весь, ну точно простыня ваша, приказал всем мужчинам собираться на поиски. Павел тоже с ними отправился. Он аккурат перед бурей приехал. А Кирдягин остался сидеть в кресле. Ногу на ногу закинул и заявил, не хватало ему, дескать, из-за какой-то скверной девчонки на мороз отправляться. Ничего, мол, с ней, то есть с вами, не случится, а утром сама в дом заявится. Тут князь на него и рявкнул! Агафья мне потом рассказывала, как кузен по лестнице бежал, с испугу, видно, оступился и задницей с десяток ступеней пересчитал!

– А баронесса что же?

– Ну, она поумнее оказалась! Возражать против поисков не стала, раз десять предупредила князя, что не будет спать, пока он не вернется!

– А он еще не вернулся?

– Пока нет! Павел поехал ему сказать, что вы возвратились, но и его тоже нет!

Саша усмехнулась. Кажется, ее догадки насчет этой парочки имеют под собой основание.

– А ну-ка, голубушка, объясни на милость, – Саша повернулась к Серафиме, взяв ее за руку, – с чего это вдруг все барин да барин, а теперь уже просто Павел?

Серафима вывернулась, отойдя на безопасное расстояние.

– Так все вам сразу и расскажи! Сами небось не все мне говорите? Вот, к примеру, где вы на самом деле ночь провели?

– Я же сказала, на пасеке, в компании пасечника и его бабки.

– Так я вам и поверила! Пасека-то в доброй версте от дороги! – горничная хитро сощурилась. – А этот привет за ушком вам пасечник на память оставил или, может, его бабка?

Барышня метнулась к зеркалу, а Серафима улыбнулась про себя. Ишь, надумала кого обхитрить! Да она этот синячок еще во время ее мытья углядела. Без всякого сомнения, это след поцелуя, оставленный в запале мужскими губами. И она догадывалась, чьи это губы...

Серафима с самого начала была уверена, что Саша не пропадет, и про хижину напомнила князю. А когда Верменич сообщил, что Адашев собирается там переночевать, молча порадовалась за свою барышню. Дело у них, похоже, сладилось, но почему же барышня так грустна и молчалива? Или князь ее обидел чем-то? Ведь не взял же он ее силой, в самом деле?

Горничная терялась в догадках, но о синяке решила не говорить. Придет время, барышня сама ей выложит, да еще и совета попросит. Серафима воткнула в тяжелый узел Сашиных волос последнюю шпильку, отошла в сторону и критическим взором окинула голову хозяйки:

– Когда уж я вам настоящую прическу сделаю? Да и хорониться от князя, думаю, хватит! А то и вправду женится на этой фефеле! Послушайте меня, смойте эту гадость с лица, а то уж и Павел интересуется, с чего бы это, мол, у твоей барышни эти самые пятна то выступают, то исчезают.

Саша помертвела:

– Что же ты ему ответила?

– Посмеялась сильно, а потом говорю: помстилось вам, барин, с устатку, видно.

– И он поверил?

– Сделал вид, что поверил, а что у него на душе, мне неведомо. – Серафима обняла Сашу за плечи. – Да не убивайтесь вы, барышня! Стоит князю вас раз увидеть без этих пятен, влюбится непременно и свою Полинку вмиг забудет! Да и где он еще такую раскрасавицу да умницу сыщет? И возьмет его сиятельство вас за белы рученьки, и отведет в церковь, да и обвенчаетесь вы всем на радость, а врагам на зависть! Тьфу! Тьфу! Тьфу! – Сплюнула она через плечо. – Давайте, барышня, собираться. Мальчики спозаранок проснулись. Ждут не дождутся вас. С вечера ни в какую спать не ложились, даже поплакали немного...

Девушки спустились на первый этаж и тут же услышали голос баронессы. Оглянувшись, они увидели князя, с повисшей на его руке невестой. Она весело смеялась, и лицо у нее было таким счастливым! Адашев что-то сказал Полине, после чего она еще сильней прижалась к нему и еще громче рассмеялась.

Саша, растерянно посмотрев на Серафиму, повернула обратно, как во сне прошла несколько шагов по коридору, остановилась, глядя по сторонам, будто не понимая, где она. Потом вдруг опустилась на колени, уткнулась головой в стену я и тихо зарыдала.

Оторопевшая Серафима суетилась вокруг нее, пытаясь поднять, но Саша отталкивала ее руки и продолжала рыдать. Наконец горничная не выдержала:

– Сейчас же перестаньте реветь! Не дай Бог, кто увидит! И потом, не стоит он ваших слез! – Забыв, в чем только что убеждала Сашу, она с яростью обрушилась на князя: – Что от него ожидать? Все господа такие! Пенку снимут, а нам, бедным девушкам, отдуваться! Да и не сошелся на нем свет клином! Вон сколько красавцев вокруг вас вилось! Только свистни, прилетят, как на крыльях! – Серафима все-таки подняла барышню, как маленькой, вытерла платком щеки, промокнула глаза, заставила высморкаться, шепотом выговаривая ей при этом: – Давно надо было уехать отсюда, да и приезжать не стоило. Горе одно от этого баловства получилось, – она тяжело вздохнула, ну точно старая нянька. – Пойдемте к мальчикам. Вы с ними на улице подольше погуляйте, а то мне надо в комнатах порядок навести перед Рождеством...

С небольшим перерывом на обед они провели на улице почти весь день. Мальчики сразу заметили покрасневшие глаза гувернантки, но с расспросами не приставали, а, наоборот, старались развлечь, рассмешить. Сначала дети вместе с деревенскими приятелями расчищали от снега крепость и каток, потом лепили снежных баб, для чего выпросили на кухне с десяток красных морковок для носов и совок углей для глаз. Атлетически сложенные снеговики выстроились вдоль Центральной аллеи парка, а ваятели принялись играть в снежки. И только тут Саша расслабить и окончательно пришла в себя.

Серафима держала ее в курсе событий. Саша узнала, что князь дважды спрашивал о ней. Павел по непонятной причине в имение не вернулся. Баронесса сиднем сидит в кабинете жениха, а Кирдягин от нечего делать слоняется по дому и пытается приставать к Серафиме.

Саше впервые не хотелось возвращаться в дом. Опять увидеть там счастливое лицо Полины и равнодушный взгляд князя? Однако на улице уже смеркается, мальчики зашмыгали но сами и начали принюхиваться к аппетитным запахам из кухонного окна.

...Агафья поймала ее около детской и громким шепотом сообщила, что князь приказал всем сегодня ужинать в столовой, а Саше велел явиться в его кабинет до ужина.

– Сердитый он нонче, не приведи Господь! – Старушка перекрестилась. – Чай, из-за того, что ты с ним не объяснилась, али еще из-за чего?

– Придется, наверное, мне собирать вещи! – усмехнулась девушка.