Любовница (СИ) - "Кьяза"

Во дворце нас долго вели запутанными коридорами, чтобы под конец оставить в одиночестве в огромном зале. Колоннада в два ряда поддерживала высокие своды потолка, украшенного росписью. Часть стены было украшено мозаикой, верх окон украшал витраж. Яркие южные мотивы, где любой завиток растения имеет тайный смысл и множество толкований.

— Не думал, что он пойдет на официальное представление, — недовольно процедил сквозь зубы Эрг.

— Это плохо? — рискнула уточнить я.

— Нежелательно.

Муж приобнял меня за плечи и успокаивающе сказал:

— Самое главное — ты должна помнить, что ты подданная империи Валакания. На тебя требования Гарустажа к женщинам не распространяется. Не разрешай никому за себя решать. Даже когда настойчиво будут настаивать, чтобы ты ушла — даже не сомневайся. Твое место рядом со мной.

— Я не собирался пополнять свой гарем, Эргат, — раздался голос за нашей спиной.

— Эрг, повелитель, я не отношусь к роду Астурсов.

— Ерунда, мальчик, внешняя мишура меня не интересует. Ты мой сын.

Один из сопровождающих повернулся к водителю и что-то негромко произнес. Машина начала перестраиваться, однако Эрг нахмурился:

— Почему изменили маршрут?

— Ваша госпожа…

— Моя жена успеет прогуляться по парку. Я недоволен. К шейху.

Во дворце нас долго вели запутанными коридорами, чтобы под конец оставить в одиночестве в огромном зале. Колоннада в два ряда поддерживала высокие своды потолка, украшенного росписью. Часть стены было украшено мозаикой, верх окон украшал витраж. Яркие южные мотивы, где любой завиток растения имеет тайный смысл и множество толкований.

— Не думал, что он пойдет на официальное представление, — недовольно процедил сквозь зубы Эрг.

— Это плохо? — рискнула уточнить я.

— Нежелательно.

Муж приобнял меня за плечи и успокаивающе сказал:

— Самое главное — ты должна помнить, что ты подданная империи Валакания. На тебя требования Гарустажа к женщинам не распространяется. Не разрешай никому за себя решать. Даже когда настойчиво будут настаивать, чтобы ты ушла — даже не сомневайся. Твое место рядом со мной.

— Я не собирался пополнять свой гарем, Эргат, — раздался голос за нашей спиной.

— Эрг, повелитель, я не отношусь к роду Астурсов.

— Ерунда, мальчик, внешняя мишура меня не интересует. Ты мой сын.

Два разъяренных мужчины стояли напротив друг друга. Два сильных мага. Мне показалось, что зал резко сузился, потолок уже не был таким высоким, а наоборот, давил. Что сейчас будет? Предугадать невозможно. Это не политика, это давняя рана, которая кровоточила у обоих. Некстати вспомнились слова об однолюбии магов. Сын потерял мать, влюбленный убил любимую и потерял сына. Я раньше не понимала, почему это проклятии мага. Но сейчас, смотря на мужа и свекра, осознала. В постели можно заменить, страсть многолика и неприхотлива к партнеру. Любовь же змеей вползает в сердце, и чаще от второй половины зависит твоя жизнь, твой рассудок.

— Калионика, — тихо произнесла я.

— Что? — мужчины повернулись ко мне.

— Ты сказал, что настой калионики надо пить по часам, тогда он поможет, — придумывала я на ходу, притворяясь глупой красавицей.

Мужчины переглянулись, но прежней ярости уже не было.

— Ты поишь ее калионикой? — усмехнулся шейх.

— Лучшее восстанавливающее средство.

— Сейчас его принесут.

— И воды, — поспешно добавил Эрг.

В глубине зала обнаружился небольшой уголок с диванами и низким столиком, на котором уже стоял бокал с темно-красный настоем, графин с водой и легкие южные сладости.

Муж разбавил вдвое лечебный напиток и протянул мне.

— Азиэль очень мудрая, несмотря на юный возраст, — негромко заметил шейх, — я тебя понимаю и не понимаю одновременно.

— Она валаканийка, повелитель.

— В ней кровь ирдархских гор. Ты любил сказки про северные горы.

То, что шейх предпочитал говорить обо мне в третьем лице, не обращаясь напрямую, немного нервировало. Возникшая тишина еще больше заставляла волноваться, тем более настой я выпила, и не знала куда спрятаться от пристального взгляда шейха. Эрг же наоборот не сводил глаз с отца.

— Я даю защиту. Опустись на колени, дитя мое, — просьба прозвучала как приказ.

Эрг кивком подтвердил, что я должна выполнить указание. Рука шейха коснулась головы:

— Ты из рода Астурсов, дитя. Мой кров, мой котел, мои стены теперь твои. Встань.

Он помог мне подняться и заговорил.

— Эргат, твое появление во дворце не прошло незамеченным. Официального представления не избежать. Так кого я встречаю — сына или подданного, или премьер-министра дружественного государства?

— Я присягал Валакании, повелитель.

— Мальчик, слова подобны ветру. Твое сердце — вот ответ, — он повернулся ко мне, — как тебя этот вредный мальчик называет наедине?

Выпад был настолько неожиданный, что я опешила.

— Аззи, — удивительно, но Эрг рассмеялся и сам ответил за меня.

— Аззи, дитя мое, повлияй на этого гордеца. Его упрямство не дает обнять мне сына любимой женщины.

— Повелитель, — вспылил Эрг.

— Ты знаешь, о чем я говорю, сын, ты сам пережил предательство.

— Она была моя мать.

— Пойдем, Аззи, ему надо остыть.

Мне не дали даже слово вымолвить, совершенно не по южным обычаям подхватили под локоток и даже повели за собой, прежде чем я опомнилась и бросилась обратно к мужу. Тот поймал и нежно обнял. Шейх усмехнулся

— Аззи, ты можешь пойти с отцом. Мне надо подготовиться, — Эрг погладил по голове.

— К чему?

— К возвращению в род.

— Но ты же не хотел.

— Все будет хорошо.

Я застыла в нерешительности. Сын и отец общались на повышенных тонах, не договаривая, с обвинениями, а сейчас Эрг меня отпускает погулять с шейхом и готовится к роли блудного сына. Мое замешательство было замечено. Муж устало вздохнул и просто спросил:

— Отец, разве нам обязательны все эти традиции? Я признал, ты принял. Зачем вся мишура?

— Традиции, сын. Традиции и ритуалы держат основу и помогают законопослушанию. Если я как правитель буду нарушать законы, то и подданные решат, что им можно. Зачем мне разгул преступности и лишние проблемы?

— Аззи, иди с отцом, — переключился на меня Эрг, — мне правда надо подготовиться. Хотя бы переодеться в национальные одежды. Это долго и скучно.

— Ты сам сказал, что мое место рядом с тобой.

— Тебе повезло, сын. Жаль, что до этого ты наломал дров. У вас полчаса, скоро закат.

Шейх исчез, воспользовавшись порталом. Меня же Эрг увлек на выход.

— Азиэль, твое внезапное упрямство сбивает планы.

— Я помешаю?

— Пока я буду переодеваться? Нет. Но у нас одна общая комната и уйти мне некуда будет.

Зал преобразился. Лучи заходящего солнца окрасили его в невероятные цвета, блики от витражей играли по стенам и потолку, по колоннам и полу. Зал был полон мужчин в национальных одеждах, я не увидела ни одной женщины. Все с достоинством молчали, либо тихо переговаривались. Я чувствовала на себе любопытные взгляды, но открытое внимание никто не оказывал. Мое место было за креслом шейха, там расположили небольшой пуф, но я предпочла стоять, чувствуя себя неловко в современном платье и шляпке с вуалеткой посреди ритуальных мечей у воинов в длинных кафтанах и чалмах на головах. Да, мне приставили охрану из двух человек с закрытыми лицами. Они следовали за мной тенью, не мешаясь, но и не подпуская никого.

Шейх появился, когда солнце последний раз вспыхнуло в оконной мозаике и погасло, на мгновение зал погрузился во тьму, чтобы потом засиять под огнями свечей. Описывать церемонию сложно, тем более мне, которая была знакома с историей Гарустажа лишь по книгам. Тем более часть ритуала проходил на древнем языке, хотя уже более двухсот лет назад Гарустаж тоже вошел в языковой союз, что облегчало работу по внешним связям. Каждая страна имела диалект однако все равно валаканиец мог понять достианца, кеританец — гарустажца. Вид босого Эрга вызвал даже чувство жалости. Ради чего он это терпит? Ради себя? Ради отца?