Одержимый - Питер Джеймс

– Аманда, милая, поди сюда!

Голос матери. Она резко развернулась, вслушалась в окружающее безмолвие. Ничего. Воображение разыгралось.

Она сложила матрас вдвое, прислонила к стене, взобралась на него, нащупала решетку, ее край, затем первый шуруп – и уронила отвертку. Та с металлическим стуком ударилась о бетонный пол.

– Черт.

Продвигаясь на коленях, Аманда шарила перед собой руками. Столкнулась с ведром-парашей.

Из глаз брызнули слезы обиды и отчаяния.

Черт, железяка, сволочь, где ты?

Возьми себя в руки, Аманда Кэпстик. Выживает тот, кто не теряет спокойствия. Отвертка где-то здесь, на полу. Продолжай искать, и найдешь.

И она действительно нашла ее через пару минут.

Снова на матрас. Медленно совместить жало отвертки со шлицем, повернуть. Ничего. Она осторожно увеличила давление. Все еще ничего. Матрас – ненадежная опора. Ей с трудом удавалось сохранить равновесие. Она приложила большее усилие. Шуруп стронулся с места.

Наверху, находясь в своей комнате и одновременно во Всемирной электронной паутине, Томас Ламарк рассматривал фотографии мастэктомии, произведенной в больнице Святого Иоанна в Санта-Монике. Хорошие фотографии, но одних их недостаточно.

К счастью, завтра мастэктомия будет производиться в учебном анатомическом театре Кингз-Колледжа. Он видел объявление, когда заезжал туда сегодня утром для того, чтобы забрать некоторые нужные вещи из складской комнаты, от которой у него до сих пор были ключи.

Он решил, что непременно придет на эту учебную операцию. Ведь он хотел выполнить свою по всем правилам.

84

После просмотра веб-сайта доктора Джоэля у Майкла осталось достаточно времени до прихода следующего пациента, и он позвонил Максине Бентам. Однако психотерапевт Аманды не смогла пролить свет на ее исчезновение.

Она сказала Майклу, что не думает, что Аманда страдала от депрессии и вследствие этого исчезла по собственной воле. Ее не удивило, что у Брайана Трасслера оказалась еще одна женщина. Она сказала, что, судя по тому, что говорила ей о нем Аманда, он вряд ли мог похитить ее или причинить ей физический вред.

Она попросила Майкла держать ее в курсе событий. Он пообещал.

Во время следующих двух консультаций ему трудно было сосредоточиться на пациентах. Из головы не шел Теренс Джоэль. Параллели. Автокатастрофа, в которой погибла Кэти. Голубь, разлученный с подругой.

В присутствии доктора Джоэля Майкл старался не думать об этих соответствиях, полагая, что он сам связал друг с другом различные вещи, но теперь, после его ухода, он не мог избавиться от мыслей о них.

Джоэль мог легко найти информацию об автокатастрофе – о ней писали в центральных газетах. Но об исчезновении Аманды? Как мог он узнать об этом?

Майкл еще раз проиграл в уме сегодняшнюю консультацию. Голубь, чахнущий по своей подруге. И снова спросил себя: «Не вижу ли я в этом того, чего нет?»

Образ голубя мог соответствовать его горю как по поводу смерти Кэти, так и по поводу исчезновения Аманды. Он именно так себя и чувствовал долгие месяцы со дня катастрофы. Временами он отказывался верить в то, что жена мертва, и был убежден, что она каким-то образом вернется к нему.

Его пациент, Гай Ротерам, упаковочный магнат с нешуточным состоянием, страдающий от приступов паники, сидел на краешке дивана и описывал ощущение, посещающее его в последнее время все чаще и чаще, – будто бы он находится вне собственного тела. Он работал по шестнадцать часов в день семь дней в неделю, и это было главной причиной его панических приступов. Но он отказывался в это верить. Он не мог смириться с мыслью о том, что ему изменяет его собственное тело.

– Вы слушаете, доктор Теннент? – вдруг спросил он.

Майкл понимал, что не уделяет Гаю Ротераму всего своего внимания. Но Гай Ротерам вернется сегодня в свой дом в Челси, к красивой жене и любимым детям. Конечно, приступы паники осложняют ему жизнь, но со временем они исчезнут. Да, у Гая большие проблемы, но у него самого они сейчас еще больше. Сегодня Гаю Ротераму – и всему остальному миру – придется обойтись без него.

Кто ты, доктор Теренс Джоэль?

Что с тобой в действительности не так?

Что ты знаешь обо мне?

После ухода Гая Ротерама Майкл достал медицинскую карту доктора Джоэля и вынул из нее письмо-направление от врача Шиама Сандаралингема. Там был его адрес: Челтнем, Уэст-Гарден-Кресент, дом 20 – и телефон.

Он набрал телефонный номер. На третьем звонке ответил мужской голос с военными интонациями, принадлежавший, видимо, человеку средних лет:

– Приемная доктора Сандаралингема.

Майкл удивился тому, что трубку поднял мужчина, но потом вспомнил, что в медицинских клиниках действительно работает все больше менеджеров-мужчин.

– Меня зовут доктор Теннент. Я психиатр. Недавно доктор Сандаралингем направил ко мне пациента, и я хотел бы поговорить с ним.

– Боюсь, в данный момент доктора Сандаралингема нет на месте. Может быть, оставите ваш номер, чтобы он мог вам перезвонить?

Майкл продиктовал номер и повесил трубку. Солнце больше не заглядывало в окно, и он поднял жалюзи, чтобы хоть немного проветрить душную комнату. Зазвонил телефон. Это была Лулу.

Разговаривая с ней, Майкл вошел в Интернет и проверил электронную почту. У Лулу не было никаких новостей. Она обрадовалась, услышав, что детектив-констебль Ройбак серьезно отнесся к пленке с записью голоса Аманды.

– Уже четыре дня, – сказала она.

В ее голосе была безнадежность. «Безнадежность присутствует в самом числе четыре», – подумал Майкл. Будто бы исчезнуть на один день, на два или даже три – это нормально, а вот на четыре…

Двести пятьдесят тысяч пропавших людей в год. Ройбак намекнул на возможную связь исчезновения Аманды с исчезновением Тины Маккей. Редактор пропала уже три недели назад, а у полиции, похоже, нет пока ни одной зацепки.

Пленка – это зацепка для Аманды. Это надежда для всех них.

Аманда сама произнесла записанные на пленку слова – невозможно сказать, когда это произошло, но с большой вероятностью можно предположить, что она была еще жива вчера вечером. По дороге домой от Бимиша они с Лулу говорили об отредактированных паузах на пленке. Лулу была уверена, что Аманда не могла сама отредактировать запись. Она настаивала, что, если бы Аманда захотела сыграть с Майклом подобную шутку, чтобы дискредитировать его, у нее хватило бы силы духа на то, чтобы позвонить самой.

Майкл был с ней согласен. Но если это не она звонила, а кто-то другой, то у него должна быть на это причина. Похищение? Требование выкупа? Скорее всего, она еще жива.

– Что будем делать? – спросила Лулу. – Будем сидеть и ждать результатов от полиции?

«Ждать три недели, чтобы не получить в конце ничего, как в случае с Тиной Маккей?» – подумал Майкл, а вслух сказал:

– Нет. Мы будем продолжать искать, продолжать делать все возможное для того, чтобы найти ее. Я не знаю, что полиция собирается предпринять и может ли она предпринять хоть что-то.

– А мы? Что еще мы можем сделать?

– Я думаю об этом. Но в любом случае я не собираюсь просто сидеть и ждать, чем все закончится. Я не могу. Я должен продолжать искать.

– Я буду вам помогать.

– Хорошо.

Из-за вчерашнего незапланированного выходного Майклу нужно было написать целую тонну писем и сделать кучу телефонных звонков. Он сказал Лулу, что позвонит вечером, повесил трубку и продолжил проверять электронную почту.

Одно письмо было от неизвестного ему отправителя. К нему была прикреплена фотография, озаглавленная: «Последний снимок АК».

Текст письма состоял из одной фразы: «Жаль, что тебя здесь нет».

У Майкла задрожали руки – так сильно, что он никак не мог управиться с мышью. Наконец ему это удалось.

Изображение открывалось страшно медленно. Темнота. Зеленоватые тона. В центре фотографии, в запятнанной футболке и синих джинсах, глядя прямо в камеру распахнутыми от ужаса глазами, – Аманда.

Томас Ламарк работал в гараже, разбирая задний мест «альфы-ромео» Аманды Кэпстик, когда зазвонил мобильный телефон Теренса Джоэля. Несколькими секундами позже телефон издал четыре коротких гудка – это пришло голосовое сообщение.

Сняв вымазанные в грязи и смазке хирургические перчатки, Томас ввел ПИН-код доктора Джоэля и прослушал сообщение.

Он сразу узнал по-военному четкий голос Николаса Лаббингса, владельца Челтнемского центра бизнес-коммуникаций.

– Доктор Джоэль, доктору Сандаралингему только что звонил доктор Майкл Теннент. Он просил перезвонить ему по поводу направленного к нему пациента. – Голос Лаббингса был бесстрастен. Если ему и было любопытно, чем занимаются его клиенты, он умело это скрывал.