Порода героев - Лорен Колман

Два десятка феков, цеплявшихся за перекладины и крючья опор, прыгнули на него сверху. Погибая в этом аду вместе с Твердыней, они думали только о мести своему мучителю. Рабы выскакивали изо всех дыр, безрассудно бросаясь вперед сквозь клубы ядовитого пара. Их набралось уже больше сотни, но что они могли сделать против дюжины бронированных фирексийцев? Смертные тела разбивались о его охрану, как волны об утес. Кровь заливала все вокруг, мгновенно застывая темными потеками на раскаленном металле. А пол и стены сотрясались уже непрерывно. Механизмы выскакивали из гнезд, катились по полу, давя без разбора и феков, и фирексийцев. Детище Даввола – огромный сложный подъемник – разваливалось от невыносимой нагрузки.

Ивенкар свирепо выкрикивал что-то, пытаясь придумать способ спасти машину. Но, переложив заботы о механизме на рабов, он уже плохо понимал его устройство, а феки сейчас просто не услышали бы его приказов. Их следовало убрать, заменить новыми работниками. Только на такую замену уже не было времени. Он потратил мгновение на мысль вызвать рабочих с верхнего уровня – потом вспомнил, что приказал их перебить. Все было против него. Он уже не думал о Кроаге. Фирексиец при всем своем могуществе не был опаснее катастрофы в подвалах Твердыни. И Даввол решил бежать – чтобы восполнить потери позже.

Решение было принято, но он не успел сделать и шага – пол вздыбился, словно снизу в него ударил каменный кулак горы. Стены прогнулись внутрь и рухнули, с потолка посыпались обломки опор и шестеренок. Острые зубцы пробили спину Даввола, и он упал, харкая кровью, стекавшей с серых побледневших губ. Что-то тяжелое придавило ноги. Вспыхнув в мозгу, боль выжгла все мысли о спасении, оставив только черное отчаяние. Грохот и звон разлетающихся на части машин заглушал рев механизмов, которые еще бешено вращались наверху в безнадежном усилии исполнить свое предназначение. Наконец, пол провалился, и все сооружение вместе с мостом рухнуло в нижний кратер. Вместе с ним рухнул и Даввол, ивенкар Ратха.

Раскаленный металл и расплавленный камень – запахи преисподней. Остались только эти запахи и боль во всем теле, на которое продолжали громоздиться горы стальных обломков, опор, шестеренок, труб, рычагов. Горячее сияние лавы уже померкло. Даввол не заметил, когда это случилось. Кажется, струя лавы не дошла до него. Запах горелого мяса источали другие тела. Теперь здесь царила тьма, разрываемая лишь редкими искрами, когда сталь терлась о сталь и о текучий камень. В свете искр он сумел рассмотреть, что вокруг его головы и одной руки осталось свободное пространство.

Он терял сознание и снова приходил в себя, молясь об избавлении или смерти – ему уже было все равно. Вот оно т – проклятие неполного усовершенствования. Тело не может умереть, поддерживает жизнь сознания, но в нем нет сил освободить себя. Кричать тоже не было сил, воздуха едва хватало, чтобы питать мозг. Туман, окутавший мысли, угрожал медленной мучительной смертью разума, единственного, что ценил в себе Даввол! Он продолжал бороться в надежде сохранить свое величайшее сокровище, сосредоточенно внимал запахам и звукам: запаху раскаленной извести и скрежету металла, сплавлявшегося в неразличимую груду руды. Он выделил в этом скрежете редкие удары капель о стальные пластины и жесткий шорох стальных лент.

Кроаг.

Два огонька в черной искусственной ночи, осветившие тесную камеру. Даввол видел за спиной фирексийца черную дыру портала. Ни феков-рабочих, ни стражи – один Кроаг, осторожно пробирающийся к обвалу. Ни сгорбленной спины, ни свиста хриплого дыхания. Кошмар возродился к жизни. Даввол не забыл, что сотворил фирексиец с чистильщиком, на защиту которого он так полагался. Ему ничего не стоило освободить наместника. За свое спасение Даввол отдал бы все, что имел. Сумей он заговорить, он униженно клялся бы отдать остаток жизни на служение Кроагу.

Только этот остаток жизни Кроаг намеревался взять сам.

Коготь протянутой вперед руки коснулся углубления в черной пластине надо лбом коракианца. Новая вспышка боли – коготь внедрился в мозг и начал вытягивать память наместника, отделяя знания от опыта и всасывая то и другое в себя. Фирексиец уже не заботился о сохранении мозга Он и не думал спасать Даввола, а о том, чтобы присвоить его разум, позаботился заранее. Даввол чувствовал, как ускользает сознание, оставляя только клочок ощущения потери, одиночества и боли. Ему предстояла долгая мучительная жизнь, лишенная единственной ценности.

Получив то, за чем пришел, Кроаг удалился. Теперь он раз и навсегда покончил с Давволом.

Кроаг расхаживал по равнине, с каждым шагом ощущая, как ему покоряется текучий камень – покоряется его воле, обогащенной искусством Даввола.

Никогда еще фирексийцу не удавалось получить так много от одного мозга. Несколько столетий опыта и накопленных знаний теперь были в его распоряжении: возможности текучего камня, совершенствование чистильщиков, сведения о Явимайе и ненависть, жестокая, выверенная временем ненависть к Кроагу. Сегодня он узнал все: как Даввол готовился избавиться от власти фирексийца, как гибель чистильщика нарушила его планы, как наместник собирался воспользоваться смертью Урзы, чтобы возвыситься в глазах Темного Бога.

Урза Мироходец отыскал Ратх. В этом не было сомнений. Останки чистильщика валялись на текучем камне: изуродованный каркас и куски высохшей, окаменевшей плоти. Кроаг явственно представлял, как после неудачного нападения на Урзу охотник бросился обратно на Ратх – и навел мироходца на самую сокровенную тайну Фирексии. А почему бы и нет? Даввол не додумался предусмотреть подобную опасность. Мироходец выследил чистильщика, прикончил его и скрылся, унося с собой знание о существовании Ратха. Разумеется, Урза мгновенно разобрался, с какой целью был создан этот мир. Плацдарм для предстоящего вторжения. Если мироходец не увидел этого сам, ему достаточно было проникнуть в мысли любого фека или раба другой расы, загнанной на Ратх. В этом сомневаться не приходилось. Из глубины сознания, где хранился теперь разум Даввола, Кроагу слышался злорадный смех ивенкара.

Возможно ли убить мироходца? Даввол считал, что возможно, но теперь Кроаг усомнился в его правоте. Быть может, это по силам только самому Темному. Но попытаться Кроагу придется. И чтобы встретиться с Урзой лицом к лицу, надо выманить его из укрытия. А этого не удалось добиться ни нападением на Келд, ни атаками на другие земли – если не считать Бенала. Бенал или Явимайя. Все равно с чего начинать. Пока хотя бы одна из этих земель существует, Кроаг не посмеет предстать перед Темным Владыкой даже во сне.