Акапулько - Берт Хэршфельд

Пожилая дама поблизости, услышав их разговор, рассмеялась и дала свое толкование:

— Вы разбиваете чашку просто из удовольствия разбить чашку.

Чарльз швырнул свою миску оземь; она не разбилась. Улыбки зевак. Чарльз раздавил ее ногой и заработал аплодисменты.

Поток пешеходов на площади стал гуще. Женщина, продающая вышитые вручную салфетки; товар сложен в корзине у нее на голове, а в шали на груди сидит младенец. Молодые американцы в мексиканских кожаных сандалиях и домотканых рубашках. Мексиканские юнцы в брюках в обтяжку и фабричных сорочках; их девицы в мини-юбках. Туристы с фотоаппаратами. Campesinos, флегматично уставившиеся на изящные детские ясли позади помоста для оркестра. Продавец costaricas, этих миниатюрных, не толще бумажного листа, вафель.

Одетые в одинаковую форму музыканты не помосте сыграли серенаду Шуберта. Закончив, они принялись за марш Джона Филипа Соузы; при первых его звуках Чарльз встал и отправился в открытое кафе через улицу. Он заказал шоколадный пирог и кофе и почувствовал, что сделал это очень по-американски. Пирог оказался восхитительным, кофе паршивым.

Чарльз размышлял над тем, не взять ли ему еще пирога, когда услышал свое имя. Девушка, бегущая к нему из толпы на площади, была Беки. Она поцеловала его, звучно и долго, а потом они начали говорить, оба одновременно. Рассмеявшись, они остановились.

— Я думала, мы уже не увидимся, — сказала она.

— Чарльз Гэвин отвечает за свои слова. Я же сказал, что приеду.

— Привет, Чарльз! — Он обернулся и увидел Ливи. — Рада, что ты решился, — добавила она, без особого, впрочем, энтузиазма.

— Привет, Ливи.

— Так ты об этом чуваке говорила. — Слова принадлежали невысокому жилистому пареньку с маленьким ртом и буйной прической. Он кинул на Чарльза мрачный оценивающий взгляд.

— Познакомься со Счастливчиком, — представила его Ливи.

— Привет, Счастливчик.

Счастливчик что-то хрюкнул в ответ.

— Счастливчик заменил Мороза, — объяснила Ливи.

— И это определенный прогресс, — сказала Беки. — Я так думаю.

Чарльз улыбнулся Беки.

— Старушка, я ряд тебя видеть. Я уже было хотел поднять белый флаг. Весь день сижу и жду, и никакой Беки.

— У тебя, наверное, денег куры не клюют, — вмешался Счастливчик, кивая на крошки, оставшиеся на тарелке Чарльза.

— Не совсем. Но я могу вас немного угостить.

Счастливчик уселся за стол.

— Я буду то, что ты будешь. — Чарльз подозвал официанта.

С набитым ртом, Счастливчик принялся рассказывать Чарльзу, что успел побывать в Хашбери, в Ист-Вилледж, в общине в Вермонте.

— Везде лажа, — признался он. — У меня особые пристрастия.

— Какие? — спросил его Чарльз.

— Хорошая погода и еще Утопия.

— И где, ты думаешь, она находится? — снова поинтересовался Чарльз.

— В твоей голове, больше негде, приятель. Находишь нужную комбинацию цифр, и замок в двери открывается.

— Счастливчик оттягивается на всем, чем можно, — объяснила Ливи. — Марихуана, ЛСД, опиум…

— Все это, конечно, классно, но не самое крутое. Сегодня вечером…

— Волшебные грибы[120], — доверительно сообщила Ливи.

— Тут есть один парень, — сказала Беки, — обещал нам все достать.

Волшебные грибы. Чарльз слышал о них. Он почувствовал возбуждение и интерес.

— Грибы откроют настоящий мир, — говорил между тем Счастливчик. — Полный улет, магические видения, грохочущие картинки, истина…

Чарльз вспомнил одну квартирку, маленький притончик на Хьюстон Стрит. Там, даже отключившись от всего, в клубах марихуанового дыма, он не нашел альтернативы тому миру, который принадлежал Тео… и когда частный детектив, нанятый его родителями, вытащил Чарльза оттуда и доставил домой, на квартиру Джулии, Чарльз больше играл злобу, чем на самом деле чувствовал ее. Он тогда достаточно равнодушно отнесся к идее поездки в Акапулько и отправился в Мексику скорее из-за стремления свалить из Америки в поисках чего-то лучшего.

— Марихуана… ЛСД… теперь грибы, — что-то я пока не наблюдаю нирваны, — сказал Чарльз.

— Что у тебя за приятель? — проворчал Счастливчик.

— Не будь пай-мальчиком, Чарльз, — вмешалась Ливи. — Мы взаправду улетим.

Беки взяла Чарльза за руку.

— Ты идешь с нами. Это решено, да?

— Наверное…

— Конечно, — подытожила она. — Договорились. Я считала, что уже потеряла тебя, мой милый мальчик, и грустила. Думала, твой славный папашка взял тебя в оборот.

Чарльз сделал гримасу.

— Что там у тебя с ним вышло?

— Все и ничего. Все то же самое, мне кажется, без изменений. Слушай, я не хочу говорить об этом, ладно?

— Хорошо, нет смысла по сто раз обсасывать одно и то же, — ответила Беки. — Мы отвалили от них, и это главное.

— Когда этот парень с грибами должен нарисоваться? — спросила Ливи.

— Около полуночи.

— А что будем делать до этого?

Счастливчик свирепо посмотрел на нее.

— Ждать…

Они подождали. И выпили еще кофе. И поговорили.

— Как ты добрался до Оахаки?

— Голосовал.

— Всю дорогу из Акапулько?

— Было не так уж плохо. Один удар — и я уже был в Мехико-Сити. А потом муж и жена, они школьные учителя из Детройта, подбросили меня до самого Пуэбла. Оттуда на грузовике с арахисом, меня довезли до какого-то индейского поселка. Одна семья пустила меня переночевать, а утром накормили тортильями с бобами и дали мне в дорогу бананов и апельсин. Тогда-то меня и посадил к себе Мейлман.

— Кто? — спросила Ливи.

— Мейлман. Забавный тип. Одно время он вроде бы мне даже понравился, показался мне не таким, как все. А потом начал задавать вопросы, ну я и сдал назад.

— Я слышал о Мейлмане, — сказал Счастливчик. — У него что-то наподобие школы, вроде бы для работающих в социальном обеспечении, чтобы помогать бедным мексиканцам. Просто хохма! Если хочешь помочь беднякам, дай им много хлеба, чтобы они перестали быть бедными.

— Точно! — подтвердила Ливи.

— Может быть, — сказал Чарльз. — Но какой криминал в том, что ты пытаешься помочь людям?

— Дерьмо, — ответил Счастливчик. — Готов поспорить, Мейлман лопатой гребет деньги, которые ему отпускает на эту школу федеральное правительство.

Чарльз вспомнил вулканический хохот человека, который, казалось, ничего не боится. Чарльз открыл рот, чтобы возразить, потом захлопнул его. Наверное, Счастливчик прав. Наверное, Мейлман просто другой вариант этого великого филантропа Тео, просто его версия звучит лучше.

— Счастливчик, — воскликнула Ливи. — Смотри, кто к нам идет.