Акапулько - Берт Хэршфельд

— Анджела попросила меня сделать вот это, — и ударил инструктора в рот. Немец качнулся назад, но удержался на ногах, отплевываясь кровью.

Инструктор последовал за англичанином, который прогулочным шагом возвращался на свое место, и хлопнул того по плечу. Англичанин с ленивой грацией обернулся, получил удар под дых и согнулся пополам. Немец нанес ему еще один удар, на этот раз ногой в лицо. Англичанин завалился на бок, на его губах выступила кровь. Немец промаршировал обратно. Группа молодых англичан унесла своего друга, призывая на помощь доктора.

Из двух врачей, дежуривших на этом приеме, один за некоторое время до описываемых событий навсегда исчез в мексиканском саду, а второй с одним из своих пациентов заперся в ванной комнате для слуг.

Шведский дирижер американского симфонического оркестра на белом жеребце галопом проскакал по выложенной плитами террасе и свалился в Римский бассейн. Конь выплыл на отмель и там стал, тяжело поводя боками и дрожа. Дирижер, отягощенный своими пистолетами и патронташем, пошел прямо ко дну. Для того чтобы вытащить его на поверхность, потребовалась помощь двух дюжих мужчин; наверху ему сделали искусственное дыхание. Во время этой процедуры заключались пари — выживет дирижер или нет.

— Кто ты?

Девушка была высокой и длинноногой, с лицом, по которому можно безошибочно определить отличницу в колледже. Если в нем не было ничего неправильного, то в нем не было и ничего запоминающегося. Такое лицо отлично сочетается с блузами от Макмулена и шотландскими свитерами. Она говорила сквозь зубы, и в ее голосе сквозило легкое нетерпение, как будто она с рождения обладала правом получать ото всех незамедлительные и точные ответы.

— Попробуй угадай, — сказал Форман. Эта девушка была почти такой же высокой, как Грейс Бионди, но ее телу не хватало естественной, бессознательной гордости Грейс.

— Ты мне не скажешь?

— А почему я должен это делать?

Девушка слегка покачала головой, выражая свою досаду.

— Почему ты отвечаешь вопросом на вопрос?

— Потому что у нас нет ответов?

— Задай мне правильный вопрос и я дам тебе первоклассный ответ, — сказала она.

— Кто я?

Она смерила Формана взглядом — его рубашку и джинсы.

— Американский хиппи в Мексике.

— Неверно.

— Пеон?

— Тоже неверно.

— Дай мне еще попытку.

Форман опорожнил свой стакан и отдал его девушке, а сам пошел прочь.

— Эй! — крикнула она ему вдогонку. — Мы еще не закончили нашу игру.

Форман продолжал идти. В баре он попросил полную бутылку скотча, ответив на возражения бармена одной из своих ужасных улыбок. В увенчанном куполом фойе для приемов Форман услышал, как кто-то произнес его имя вслух.

К нему подошла Шелли Хейнз.

— Передумай, — сказала она ему.

— По поводу?

— Ночной службы в церкви. Пойдем вместе.

— Ни за что. Но я подброшу тебя обратно в отель.

— Я иду в церковь.

— Заставь Бристола пойти с собой.

— Харри в церкви! О, это забавно. — Она пошла к двери, и Форман последовал за ней. На улице он отвел Шелли к красному «фольцвагену».

— Залезай, — скомандовал он. — Я отвезу тебя к собору.

— Пол — пай-мальчик. Спасибо, не надо. Я не хочу быть в церкви одна. Отвези меня к моему другу.

— Будет сделано.

Садясь в машину, Шелли ударилась головой и теперь свернулась на сиденье, потирая лоб. Форман залез за руль.

— Куда? — спросил он.

— На холм. Там классные виды. Каждое место в этом городе имеет классные виды. Ты заметил?

— Я заметил. Как называется улица?

— Когда мы приедем, я скажу.

Форман катался уже полчаса, когда Шелли наконец сказала:

— Вот она! — Он остановил «фольцваген», и Шелли открыла дверцу.

— Ты уверена?

— Спасибо, что довез, Пол — пай-мальчик. — Шелли поцеловала Формана и низко пригнулась, выбираясь наружу. — В другой раз, — торжествующе сказала она «жуку» и поспешила в гостиницу.

Шелли прошла мимо пустынной регистрационной стойки и поднялась вверх по лестнице, которая вела в комнату Морри Карлсона. Она постучала в дверь. Никакого ответа. Она постучала еще раз, мельком взглянув на номер комнаты. Не тот номер. Она пошла дальше, пока не обнаружила его комнату. Она постучалась и назвала свое имя. Изнутри раздалось какое-то осторожное шевеление. Шелли приложила ухо к двери и прислушалась.

— Морри, — зашептала она, думая, что он, может быть, спит. — Морри… — Дверь открылась и на нее уставился Морри: лицо вытянуто, под глазами мешки, щеки заросли щетиной.

— Морри! Я скучала по тебе! Всю ночь я скучала по тебе! — Шелли кинулась к нему, и ее порыв увлек их обоих в номер Морри. Весело смеясь, она легко закружилась на месте. — Я так много выпила, Морри! Больше, чем мне следовало бы. Сочельник, Морри. С Рождеством тебя! Я иду в церковь. Пойдем вместе, Морри, пожалуйста, пойдем со мной. Это будет так прекрасно, хорошо для нас обоих!

— Уходи, Шелли, — сказал он; голос его был тяжел и бесстрастен.

— Это важно, — настаивала она. — Не знаю, почему, но это важно.

Морри взял ее за плечи, пальцы его были жесткими.

— Проклятье! Обрати внимание. Тебе не нужно было приходить. Разве ты не видишь, — я не один.

Шелли сделала усилие и предметы перед ней начали принимать свои очертания. Женщина. На кровати. Голая. Сидит, поджав под себя колени.

— Пригласи свою подругу остаться, — произнесла она холодным тоном. — Двое на одного, чем не хорошо.

— Заткнись! — оборвал ее Морри. Он подвел Шелли к двери. — Ступай в свою гостиницу, ложись спать. Поспи — все пройдет.

Шелли была в коридоре, когда колени у нее начали подгибаться. Она чуть не упала. Шелли прислонилась к стене; через некоторое время она могла идти и выбежала из отеля.

Спускаясь с холма, Шелли с трудом удавалось удерживать равновесие. Дважды она споткнулась, чудом удержалась на ногах, ничего не видя перед собой. Не сознавая как, она нашла дорогу к zócalo, вышла к собору. Высоченные, сделанные из дерева двери главного входа были заперты. Держась за стену, она обогнула здание и подошла к боковому входу. Двери здесь были тоже заперты. Она обоими кулаками забарабанила в них.

— Я хочу войти в церковь!

— Что-то не в порядке, señorita?

Она подняла голову. У края тротуара стоял мужчина в форме; на его загорелом лице было встревоженное выражение.

— Я хочу войти в церковь…

— Señorita, — терпеливо ответил он. — Сейчас три часа утра. Будет лучше, если вы вернетесь к себе в отель, нет? Вы хотите, чтобы я вам помог?

— Нет. Со мной все в порядке. Со мной все в порядке.