"Фантастика 2023-157". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Шелест Михаил Васильевич

А после этого им оставалось только вытащить Рочерса из кутузки и направить одного по пустынной дороге. Они внесли за меня залог и произнесли слова «Утренняя звезда». В принципе, только этого было достаточно, чтобы я сломя голову поперся в пансион в тот же день. Но им хотелось запугать меня. Они трансформировались в несуществующих Хаткинса и Брайтера. И, действительно, чуть не напугали до смерти. В буквальном смысле слова.

Какие документы показывал Бертран в облике Брайтера крепкомордому оперу, было несущественным, документы легко подделать. А вот каким образом Бертран получил матрицу генного кода капитана корабля-разведчика № 130 — это вопрос. Ведь Хаткинс говорил, что впрыскивал себе кровь убиенного, прежде чем принять его облик…

Я теперь знал то, что не мог знать Хаткинс. Его экипаж, работающий на внеземную цивилизацию, представлял собой не разобщенное множество совершенно одинаковых разведчиков-одиночек, рассыпанных по мегаполисам планеты. Это был коллектив узкоспециализированных исполнителей, жестко связанных между собой. Кто-то из этих людей — такие, как Хаткинс, — собирали сведения. Кто-то такие, как Бертран и Сен Ку Ли, — контролировали их работу и безопасность всей операции. Очевидно, были люди, исполняющие какие-то другие функции. Возможности членов каждой группы были разными. Брайтер, например, трансформировался единожды — в Хаткинса, и для этого ему требовалась генная матрица жертвы. А Бертран и Ли имели способность по заказу принимать любой облик и, похоже, им было не обязательно заниматься кровопусканием человека, в которого они превращались…

Из всего этого вытекал один важный вывод. В организации существовал некий центральный персонаж. Координатор, напрямую связанный с «хозяевами», с одной стороны, и с каждым из исполнителей — с другой. Такой человек не мог не существовать: законы теории управления еще никто не отменял. И справедливы они как для землян, так и для организаций, созданных инопланетянами.

Но если это так, говорил я себе, подходя к воротам пансиона «Утренняя звезда», то «начальник» уже знает, что исполнители его приказа об убийстве Дэниела Рочерса мертвы. И направляет ко мне других людей. Я у них как на ладони. Они знают, что я думаю, где я нахожусь и что собираюсь сделать.

Следовательно, я обречен. И в моем положении надо бы спешить на встречу с исповедником, а не переться в детскую обитель. Не подвергать риску детей, ведь на хвосте у меня — киллеры.

Последняя мысль пришла ко мне совершенно неожиданно. Как раз тогда, когда я подносил руку к кнопке звонка, стоя у ворот пансиона.

«Судя по тому, как действовали Бертран и Ли, никому не нужны шумные неприятности, — подумал я. — И кончать меня будут в тихом месте, на темной улице. Так что… Иди, можно. Это единственное место, как-то связанное с Брайтером и всеми остальными. Больше тебе некуда идти. Если хочешь собрать еще хоть крохи информации — тебе сюда».

Я вынул из кармана удостоверение журналиста и с силой надавил на кнопку звонка.

Тип, который стоял напротив меня за литым узором ворот, был совершенен. Как страж. У него были такие длинные и мускулистые руки, что не оставляло сомнений: если он захочет, сможет задушить меня не сходя с места, сквозь решетку. Как бы долго я до этого не продвигался к своей машине. Еще у него были маленькие, скатившиеся к переносице глазки, смотрящие внутрь своего хозяина. А это лишало нежданных гостей всякой надежды на понимание.

Обаятельная улыбка, заготовленная для встречи с педагогами пансиона, оставила меня. Как, впрочем, и дар речи. Детина за воротами переступил огромными косолапыми ногами и наклонил бычью голову на бок:

— Чего надо?

Это прозвучал настолько невнятно и мрачно, что вполне могло сойти и за «пошел в зад». Я выставил перед собой удостоверение и выдавил из себя улыбку:

— Журналист еженедельника «Галактик экспресс» Дэниел Рочерс. Я могу взять интервью у директора?

Детина полез в карман брюк и вынул оттуда сотовый телефон. В его корявой лапе аппарат смотрелся, как пережженный сухарик. Страж потыкал в сухарик кривой сарделькой — присмотревшись, я понял, что это указательный палец, — и заткнул аппарат в мохнатое ухо.

— Здесь, эта, тип один… Журналист, говорит. К вам просится… Ага.

Он вынул телефон из уха, сдвинул засов на воротах и пробурчал:

— Проходи давай.

Я осторожно ступил на территорию «Утренней звезды» и огляделся. Меня окружал ухоженный парк, состоящий из могучих грабов, дубов и тополей. В разных местах парка были разбиты живописные клумбы. Из-за одной из них поднималось старинное трехэтажное здание с колоннами. К нему вела широкая и прямая гаревая дорожка.

— Туда тебе, — кивнул на здание детина и легонько толкнул меня в спину. Когда я справился с инерцией приданного мне движения и замедлил шаг, то был уже на середине пути. Спина от деликатного прикосновения побаливала, но я не обратил на это внимания. Так как радовался тому, что удалился от звероподобного амбала на безопасное расстояние.

Детей нигде видно не было. И из распахнутых окон здания не доносилось ни звука. В окне первого этажа возник стройный женский силуэт и тут же исчез. Я прибавил шаг и вошел в прохладный вестибюль пансиона.

— Так это вы журналист из «Галактик экспресс»?

Я обернулся на этот мелодичный высокий голос и увидел молодую красивую женщину. Она подходила ко мне, грациозно покачиваясь на высоких каблуках. Мой мужской взгляд, как и полагается, прежде всего метнулся к ее ногам и одобрительно перешел с изящных лодыжек на полуприкрытые строгой юбкой колени. Они были безупречной лепки. Выше я обнаружил талию балерины и высокую грудь фотомодели, обтянутую тканью белой блузки. У женщин со столь броской сексапильностью обычно очень невыразительные лица. И поэтому миловидное спокойное лицо незнакомки явилось для меня приятным сюрпризом. Мягкие черты и улыбка не укладывались в пошлый модельный стереотип и преобразовывали впечатление сексуальной внешности в нечто намного более высокое.

— Да, мисс, — как можно длиннее и бархатистее произнес я первые слова, обращенные к такой удивительной даме. — Журналист. И жажду общения с коллективом.

— С каким коллективом? — улыбаясь, спросила она, подходя ближе и протягивая мне руку. — Учащихся или преподавателей?

Я с удовольствием приложился губами к этой изящной и нежной руке.

— После того, как я увидел вас, мисс, я взалкал общения исключительно с преподавателями.

Она польщенно улыбнулась. А я подумал, что в скально-лесной глуши молодая учительница испытывает явный дефицит общения с мужчинами.

— Позвольте представиться. Дэниел Рочерс.

* Глэдис Уолди, — просто ответила она.

* А что вы преподаете?

— Все, — кратко высказалась мисс Уолди. — Все, что мне остается после других преподавателей. А вообще, я директриса пансиона.

Ба! Вот это да! По возрасту Глэдис Уолди была вчерашней выпускницей педвуза, а занимала пост директора!

Мое замешательство не ускользнуло от ее внимания.

— Вы удивлены? Мне тоже кажется, что для меня это слишком солидная должность. Но ведь это частный пансион. Здесь возможны любые должностные метаморфозы. — При этих словах она очень мило улыбнулась и, увлекая меня за руку, пошла по направлению к кабинету с табличкой «ДИРЕКТОР». Ее каблучки игриво зацокали по кафелю вестибюля. — Дело в том, что я в нашем педагогическом коллективе — единственная женщина. Мужчины не очень любят заниматься хозяйственными проблемами, если у них есть другое дело. А директор, как это не солидно звучит, должность хозяйственная…

Она открыла дверь кабинета и, встав в проеме, жестом предложила мне пройти. Придумано это было не очень удачно. Мне пришлось протискиваться между ею и дверным косяком. И когда я делал это, то в полной мере оценил матовую белизну ее нежных щек, тонкий запах волос и чудную упругость грудей: Глэдис, понятно, лифчики презирала. Наш мимолетный контакт заставил молодую учительницу покраснеть, но никак не сказался на ее тоне. Девушка обладала отменной выдержкой.