"Фантастика 2023-157". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Шелест Михаил Васильевич

— А вы не можете определить наличие каналов ментальной скачки информации у землян и ее передачи в космос?

— Чем? — ответили бы мне вопросом на вопрос. — Мы не умеем определять и контролировать ментальные поля.

— А это ваше… как его… пси-оружие?

— Это оружие, а не контрольный прибор. Превратить человека в зомби не означает прочесть его мысли. Кстати, вы придумали неудачную форму ментального контроля. Потому что в природе она не существует. Невозможно навязать человеку программу действий и все же сохранить его как личность. Ведь, судя по вашему рассказу, капитан Брайтер после зомбирования жил жизнью нормального человека и даже не потерял способности испытывать глубокие интимные переживания, любить. Такое деликатное воздействие на личность организовать невозможно. Ни одна из известных нам инопланетных цивилизаций делать этого не умеет.

— Хорошо! — не сдался бы я. — Вы не можете найти никого из девятнадцати. Но один-то человек нашелся сам! Томас Брайтер внес за меня залог и сегодня ждет меня в «Утренней звезде»! Поехали туда!

— Поехали!

И в «Утренней звезде» мы не нашли бы никого. Потому что Томас Брайтер этот загадочный призрак! — хотел встретиться именно со мной. Тет-а-тет. Поэтому спецы Бюро смогли бы только мило побеседовать с его сыном. Он сказал бы нам, что папу не помнит и не видел ни разу в жизни. Зато знает и любит дядю Хаткинса, который изредка навещает его и рассказывает об отце…

Вот так. А после этого все сосредоточились бы не на правдивости истории Хаткинса, а на лживости истории Рочерса. И спецы вступили бы в коалицию с крепкомордым опером…

Я понимал, на что делал ставку Хаткинс, когда просил меня о помощи. Он не хуже меня осознавал недоказуемость существования организации ментальных шпионов. Но надеялся на мой статус самого популярного журналиста на Земле. Если бы в «Галактик экспресс» вышла статья с изложенными им фактами, она вызвала бы резонанс в самых разных кругах. А это немало. За дело могли взяться самые неожиданные люди и силы. И добиться успеха и победы над тайным врагом.

Но Хаткинс взорвался и свел мой статус на нет. За мое слово никто теперь не даст и ломаного гроша. Мне никто не поверит. И поэтому я должен не писать, а действовать. И докопаться до сути сам.

Шоссе достигло леса и, нисколько не смутившись, — не сужаясь и не петляя, — понеслось между двумя плотными стенами елей. В салон вместе с прохладным ветерком налетели запахи хвои, смолы и молодого папортника. Я с грустью подумал, что вдыхал запахи леса последний раз очень-очень давно, но то была мимолетная мысль. Сейчас меня занимало одно: кто ждет меня в пансионе? Кто такой Томас Брайтер? Кто — если Брайтер трансформировался пятнадцать лет назад в Томаса Хаткинса, а Хаткинса разорвало на мелкие кусочки у меня на глазах?

Кто он? Призрак? Оборотень? Или оживший мертвец? Последнее соображение никуда не годилось, потому что мертвеца как такого в наличии не имелось только никуда не годные рваные фрагменты…

Шоссе неожиданно сделало крутой поворот, вырвалось из леса и, пробегая по мосту над неглубокой речушкой, потерялось из виду в мешанине густых кустов, обступающих белые, выжженные на солнце скалы. И там, на въезде в скальный массив, в ста метрах впереди, поперек дороги стоял черный «Мерседес» с открытым капотом.

Дальше мне дороги не было.

Я сбавил скорость и остановился перед аварийным автомобилем. Рядом с ним, видел я, находились два человека. Как следует рассмотреть их я не мог: тот, что находился возле капота, стоял спиной ко мне, а второй был полностью закрыт кузовом автомобиля. Его силуэт смутно проступал сквозь дверные стекла.

— Эй! — окликнул я. — Доброе утро, джентльмены! Или оно для вас не очень доброе? Проблемы?

И вылез из машины.

Первым откликнулся невидимка за авто.

— Доброе утро, мистер! — радостно закричал он. Его голос показался мне смутно знакомым. А в следующий миг мой собеседник вышел из-за машины, снял некрасивые жалкие очечки и широко улыбнулся мне.

Моя нижняя челюсть упала на асфальт и недоуменно запрыгала по шоссе. Во всяком случае, мне так показалось. В первое мгновение. А во второе мгновение я покрылся холодным потом. Но, несмотря на это, уже лез за пазуху к своему револьверу.

Передо мной стоял Хаткинс. Собственной персоной. Мертвец, собранный из рваных фрагментов.

Улыбка стерлась с лица Хаткинса так же естественно, как и появилась. Зато в его руках оказался пистолет.

— Не нервничайте, мистер Рочерс! — сказал он. — Опустите руку и отойдите от машины.

И в этот миг второй мужчина обернулся ко мне. Он выглядел намного моложе Хаткинса. На нем была форма космического разведчика. Волевой, выдвинутый вперед подбородок, глубоко запавшие серые глаза… Лицо с фотографии Томаса Брайтера.

Значит, передо мной стоял Брайтер. Зомбированный инопланетянами разведчик.

Еще один несуществующий персонаж.

— А вот и я, Рочерс, — приветливо взглянул он на меня. — Капитан Брайтер, будем знакомы. Узнали? Это я вас вызволил из тюрьмы. Вы мне дорого встали. Поэтому пора отдавать должок.

И достал из машины помповое ружье. Одной пули, выпущенной из него, было достаточно, чтобы я взорвался, как вчера его дружок Хаткинс в ресторане.

Я пытался сообразить, что происходит. Они, эти ожившие мертвецы, собирались меня убивать. Я был у них на прицеле. Стоял в двух шагах. От мертвецов. От ходячих трупов…

Спокойно, Дэнни, сказал я себе. Ты когда-нибудь разгадаешь загадку этих ребят. Но для этого тебе надо остаться в живых. Зачем им нужно тебя убивать, кто они — теперь не важно. Важно другое — остаться в живых. Дуй от них подальше.

— Я что-то ничего не понимаю, — недоуменно пробормотал я, чтобы оттянуть момент расправы.

— А что здесь понимать? — спросил Хаткинс, надевая очки. — Вам не надо ходить в рестораны с сомнительными личностями и слушать всякий бред. А тем более нельзя передавать его другим…

— Но ведь вы сами… — начал я, обрадовавшись назревающему толковищу. Но он не стал со мной разговаривать. А щелкнул предохранителем и взвел курок.

Я испуганно отступил на шаг к своей машине. И незаметно скосил глаза: плоскость багажника находилась на расстоянии одного хорошо исполненного прыжка с места спиной вперед.

— Отойдите от машины! — скомандовал Брайтер. — Заляпаете кровью, а ваша тачка нам еще понадобится.

— И документы, — подхватил Хаткинс. — Они у вас в пиджаке?

— Да, — ответил я, хотя бумаги находились в бардачке машины. Я понял, что им важно, чтобы документы не пострадали при расстреле. Это давало мне еще пару секунд, чтобы собраться и улучить момент для прыжка.

— Дайте их мне. Но прежде достаньте пистолет и бросьте его на землю.

Я медленно полез во внутренний карман пиджака, не сводя с них взгляда. Они стояли и в четыре глаза наблюдали за моими движениями. Мне ничего не оставалось, как прыгать под дулами наведенного на меня оружия.

Я нащупал в пиджаке записную книжку, вырвал ее из кармана, затряс ею над головой и истерически закричал:

— Не получите вы моих документов! Не получите! — И зашвырнул несчастную книжку в воздух над своей головой.

Брайтер и Хаткинс инстинктивно проследили взглядами за летящим предметом. Оба дула — пистолета и ружья — рассеянно покачнулись и на чуть-чуть опустились к земле. И это был момент истины! Наверно, он. Сравнивать его с другими у меня не было никакого желания. Тем более что их, этих моментов, данных для спасения, больше не предвиделось.

Я сделал быстрый шаг назад и, почувствовав копчиком ребро жесткости кузова своего автомобиля, изо всех сил оттолкнулся обеими ногами от земли. Толчок был такой силы, что я почти перелетел через багажник, но все-таки упал спиной на дальнее крыло машины, а в следующее мгновение перекатывался по нему кувырком назад. И когда мне вслед загрохотали выстрелы, уже лежал на земле и лихорадочно рвал из кармана револьвер.

Мне в тот день дано было кое-что успевать. Когда они подбежали к моей машине и одновременно вскочили на нее — один на багажник, другой на капот — я скатился к подножию высокой дорожной насыпи и успел навести на них револьвер.