Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

пробовали уже, да только толку из этого никакого, все равно в стаю убегают. Ну а эта осталась, вот и таскается теперь с ним по Зоне. Вообще она не злая, просто природа у нее такая, к человеку предельно агрессивная. Но слепыши видят иначе, глаз то у них нет, может что-то и разглядела она в Хворосте. Хотя гнилой он человек, трусоватый. Любит над молодыми подшутить. Про эту его шутку с рюкзаком весь Периметр знает, а я как-то и не подумал, что он к тебе прицепится. Ты как рюкзак унес из под носа у Берты?

- Да я в избу как прыгнул, так меня «свеча» все-таки зацепила и так подбросила, что я кубарем полетел и прямо на нетопыря напоролся. Он щенков в угол загнал, а Берта на цепи была и не могла дотянуться. Я ему прямо в голову выстрелил, сам даже не успев ничего толком понять. Он кусаться полез, пришлось добивать, пока автомат не заклинило. Я к дверям, а щенки пищат и за мной ползут, ну я их и вернул Берте, и пока она их на радостях вылизывала, подцепил рюкзак стволом, в избу втянул и через окно выбросил.

- Ума хватило наверх посмотреть? Нетопырь любит прыгать на спину, за шею раз укусит и все, готов, в смысле парализован, ну а большего ему и не надо. Верткий, он зараза, особенно в воздухе. Действительно, Бог любит дураков. Нетопырь запросто мог тебе в глаза кислотой плюнуть, а потом добить. Зачем с собой потащил?

- Так интересно же знать что это такое, вот и хотел спросить.

Звездочет внезапно рухнул на землю и откатился, в сторону уходя с линии огня. Лист повторил его маневр прежде, чем успел увидеть опасность, перевернулся на спину и начал лихорадочно выискивать цель.

- По деревьям, по деревьям бей! – закричал Звездочет, отползая к кустам. Лист, следуя за ведущим, пополз в сторону терновника, густо разросшегося на обочине дороги, успев заметить размазанную тень, мелькнувшую над головой. Мерно забухал винторез, и он благополучно закатился в терновник, раздирая руки до крови, прикрывая лицо.

- Ну как, Лист, все еще интересно? – выдохнул проводник.

- Что это?

- Баньши, дух такой в Ирландии есть. Ну, вот и здесь есть свои баньши, только встреча с ними куда опаснее. Оглушат волной, и поминай как звали. Кровоизлияние в мозг. Нетопыри ночью, баньши днем.

- А почему не гарпии?

- Потому что. Все, улетела.

- Я их не вижу, Звездочет.

- Их никто не видит, их чует только голем, по особой излучающей волне. Да и то, далеко не всегда. В отличие от нетопырей, баньши летают звеньями, где летает одна, там и другая недалече. Залёживаться особо не рекомендую, засекут и начнут бить всей эскадрильей. Потому вперед за мной и верти головой, пусть она лучше закружится, чем ее оторвут!

Прислушиваясь к завыванию ветра, вжимаясь в прелую траву и останавливаясь при каждом подозрительном шорохе, они ползли вдоль спасительной полосы терновника до тех пор, пока Звездочет не объявил, что баньши отошли. Стараясь не спускать глаз с обманчиво беспечной синевы, они вылезли у самого КПП внешнего Периметра, представляющего бронированные ворота в сплошной скале бетонного кольца, уходящего в обе стороны, настолько хватало глаз.

Проводник предостерегающе поднял руку и подозвал Листа.

- Двигайся строго за мной. Солдаты фиксируют передвижение моего аларм-маячка, твоего в общей базе пока что нет, потому запросто могут шмальнуть, особенно сейчас, после прорыва безвести.

- Звездочет, ты еще не устал отвечать на вопросы? – спросил Лист рассматривая громаду Периметра и прикидывая на глаз ее высоту.

- Это ненадолго, если дойдем живыми, то попрошу Лысенко выдать тебе персональный голем. В нем есть база по аномалиям и существам Зоны, будешь изучать в свободное время. Но это не заменит живого опыта.

- Что такое безвесть?

- Безвесть, Лист, это изнанка пространства, все кто в нее попадает, исчезает, потому и безвесть. От нее одна защита, количество людей. Чем больше людей находится вместе во время прорыва безвести, тем крепче ментальная, мысленная, что ли, оборона. Тогда она не сможет разрастись до критической черты и пожрать пространство.

- Типа черной дыры?

Звездочет отрицательно помахал головой, переступил через красную линию у входа КПП, подняв руки. По нему скользнула быстрая линия сканера и в сторону глухо отъехала небольшая створка, в углублении которой находилась панель, состоящая из узкой прорези и дисплея спрятанного за толщей тяжелого пуленепробиваемого стекла. Звездочет вынул свой личный жетон и вложил в щель. На дисплее высветилось фото и короткая информация. За стеной зажужжали приводы, и открылась узкая дверь, в которую с трудом мог протиснуться человек. Проводник шагнул в проход, держа руки на виду.

- Что-то ты не торопился, Звездочет.

- На похороны успею.

На встречу вышел военный в темном камуфляже без знаков отличия, и жестом позвал Листа. Лист поднял руки, и по нему также скользнула линия сканера.

- Это и есть твой носитель информации? – оценивающе посмотрел на него военный.

- Он самый и давай без бюрократии, полковник. Напои, накорми, а потом и в пыточную камеру волоки. Устали как черти.

- Можно подумать, мы тут у тещи на блинах были! Да ладно, проходи, рад видеть, разведка.

- Определи его к Старику, пусть посмотрит. Он стоит на ногах только благодаря стимуляторам.  Можно сказать, вырвали из лап смерти.

Лысенко подозвал солдата:

- Сталкера сопроводить в лазарет и передать Старику, он знает что делать.

- Есть товарищ полковник. Разрешите исполнять?

Лысенко отпустил военного, и Лист вопросительно посмотрел на Звездочета.

- Все нормально, оставь вещи на проходной и ступай к врачу.

- Ну что, по пять капель и поговорим по душам?

- Давно пора, с самого утра мотаюсь как слепой пес и ни крошки во рту.

- 05 - 

Горький дым струился из переполненной пепельницы, поднимаясь кольцами к потолку. Постукивая карандашом по столу, Лысенко отсутствующим взглядом смотрел за окно, где солдаты пытались загасить горящий странным зеленым пламенем смятый и оплавленный поцелуем безвести БТР. Естественно, безуспешно, пламя горело, несмотря на все усилия, и будет гореть до тех пор, пока все не истлеет в пыль.

- Странные дела Звездочет, весьма странные. Грузовик этот, стая, прорыв безвести на самом краю Периметра. Если бы не служил я здесь безвылазно пять лет, хрен бы я в такое