Избранное (СИ) - Измайлова Кира Алиевна

Чеверчи не было.

– Ну и где она? – спросила Вета, озираясь. Она на Темной стороне бывала нечасто, да и то лишь у фэренай, а тамошние места отличаются от здешних, как домашний кот от дикого котобраза. Водятся тут такие – с виду здоровенный кот, а как иглы дыбом поставит… Он их еще и метать умеет, а иголки-то ядовитые! (Признаться, меня всегда интересовало, как котобразы управляются с брачными играми… Может, иглы на время скидывают?)

– Ашер, – сказала Вета, хмуря брови. – Пока ее нет, скажи честно, ты с ней…

– Да, – сказал я честно и прикинул на пальцах, чуть не забыв прибавить пропавшие годы. – Двенадцать лет назад, около того.

– То есть когда уже был со мной? – Вета насупилась. По счастью, под рукой у нее не было ничего тяжелого.

– Ну да, – ответил я. – А ты почаще на меня дуйся. Глядишь, я и еще какую-нибудь ведьму подцеплю!

Не знаю, что могла ответить мне Вета (вернее, догадываюсь – ссоры по поводу моей неверности были делом привычным, я не собирался меняться, а Вета не оставляла попыток меня перевоспитать), но тут воздух заколебался, и появилась наша ведьма.

Зрелище, как я и ожидал, оказалось презанятным. Наши кони просто минуют границу, только что не было, потом раз – и появилсь. Чеверча же на своем верховом коте проявлялась постепенно. Сперва возникли разноцветные пятна, и я не сразу сообразил, что это кошачья шерсть и черное одеяние ведьмы, потом стало возможно различить силуэты, а там эта композиция обрела плотность, и перед нами оказалась Чеверча Гаскер во всей красе.

– Ну и куда вы так рванули? – спросила она недовольно. – Я чуть не застряла с непривычки, а вас и след простыл!

Кот недовольно мявкнул левой головой, словно подтверждая – им с хозяйкой пришлось нелегко.

– Ну а что теперь встали? – поинтересовалась ведьма, толкая пятками своего скакуна. – Ашер, ты вроде бы должен дорогу показывать? Ну так веди!

Я только вздохнул и послал Дайлингена вперед. Дорогу он лучше меня знает.

– И что ты в ней нашел?.. – прошептала Вета, догоняя меня.

– Будешь приставать с такими вопросами – отправлю в Цитадель, – пообещал я. И кто меня дернул взять ее с собой!

– Никогда не спрашивай мужчин о таких вещах, – сказала Чеверча, приближаясь к Вете с другой стороны. Я уже говорил, слух у нее – лучше не надо! – А то они начинают задумываться, вспоминать, а в итоге решают, что предыдущая дама сердца была лучше тебя!

– Ты откуда знаешь? – покосилась на нее Вета.

– Так я у него то же самое спросила, – легкомысленно ответила ведьма. – Мол, что ты нашел в человеческой девице! Ну, он думал, думал, а на заре взял да и исчез. Не попрощался даже!

Я сделал вид, что эта беседа меня не касается.

– Во-от оно как, – протянула Вета, глядя на Чеверчу уже с большей благосклонностью.

– Поэтому поаккуратнее с вопросами, – продолжала та просвещать. Нрав у Чеверчи хоть и буйный, но она отходчива и почти не ревнива. Вот Стракожа она наверняка ревнует к каждой метле, а я… роман со мной – дело прошлое, что уж теперь? – Потому как мужчины – существа примитивные, простейшие, и…

– Это кто там примитивный? – нахмурился я, решив, что стоит дать понять – у меня со слухом тоже все в полном порядке.

– А что такое? – удивилась Чеверча. – Разве нет? Чего вот тебе нужно для счастья? Поесть, выпить, подраться, женщину… Всё! Скажешь, не так?

Я понял, что препираться с ней бесполезно, к тому же… по большей части она права. Положим, я разборчив и в еде, и в напитках, не говоря уж о прекрасном поле, но… за неимением лучшего могу довольствоваться и тем, что есть в наличии.

Я счел за лучшее промолчать, а у Веты с Чеверчей завязался оживленный разговор. Я особо не прислушивался, только потягивал помаленьку Ветины эмоции: очень уж любопытный коктейль получался. Тут и удивление, и недоверие, и жгучее любопытство… Полный обед из трех блюд с десертом!

Ехал я впереди, поглядывая, чтобы увлекшихся беседой дам никто не обижал. Чеверча за себя и сама постоять может, а у Веты есть Даньяра, но… лучше поберечься. Темная сторона не любит тех, кто полагается только на счастливый случай!

Кони шли небыстро – Дайлинген разыскивал дорогу, выбирая путь поудобнее и побезопаснее. Кот легко поспевал за ними, шустро перебирая многочисленными лапами. Сейчас он даже не на сороконожку был похож, а на мохнатую гусеницу. Чеверча на его спине, кажется, наслаждалась поездкой и трепалась без умолку.

– А тебе так удобно? – поинтересовалась Вета, когда Чеверча оставила очередной клок своего одеяния на ветке: мы продирались через густой подлесок.

– И правда что… – ведьма придержала кота, провела ладонями по телу – ее лохмотья на глазах становились нормальной одеждой, приспособленной для путешествий по лесу: куртка, штаны, сапожки. – Приходится соответствовать образу, понимаешь ли! Ну разве в таком виде меня можно принять за ведьму?

Вета посмотрела на ее лицо, буйные разноцветные кудри и отчаянно косые глаза и честно ответила:

– Да!

Чеверча снова захохотала, да так, что устроивший на нас засаду в ветвях ближайшего дерева котобраз (вспомни дрянь, она и появится!) свалился на землю, а все местные лягушки-хохотушки наверняка лопнули от зависти.

– Потише, радость моя, – попросил я. – На твой хохот вся окрестная живность сбежится!

– Думаешь, кто-нибудь рискнет приблизиться? – спросила Вета а Чеверча захохотала еще пуще.

– Пожалуй, и правда не рискнет, – хмыкнул я. Чую, эту поездочку я запомню надолго!

До нужного места мы добрались еще засветло: Дайлинген сообразил, как срезать путь, за что честь ему и хвала, и мы полетели быстрее ветра. Кот тоже летел, причем в прямом смысле слова: я ведь говорил, что Чеверча – ведьма с фантазией. Поэтому кот теперь парил в воздухе и, отталкиваясь от земли лапами, стремительно мчался вперед, ловко руля хвостами. Вряд ли я еще когда-нибудь увижу подобное!

– Здесь, – сказал я, осаживая коня. Вета остановилась позади, а Чеверча, не успев придержать кота, вылетела вперед. – Эта самая поляна.

– Ага! – ведьма соскочила наземь, закружила по поляне, принюхиваясь и прислушиваясь. Кот следовал за ней неотвязно, видимо, на Темной стороне ему не нравилось. – Ты где проснулся?

– Здесь, – указал я на место под деревом. – Дайлинген вот тут. Где куст – у нас костер был, а Хопря со своим крысохряком вот здесь обосновался…

– Отлично…

Чеверча чуть ли не на четвереньках двинулась в обход поляны. Потом остановилась, выпрямилась, что-то буркнула, дунула, плюнула, притопнула. В воздухе на мгновение вспыхнули мириады крохотных разноцветных огоньков, замерли, потом собрались в маленький смерч, он полыхнул тревожно-красным и рассыпался, будто искры от костра.

Ведьма фыркнула по-кошачьи, глаза у нее разгорелись нехорошим огнем. Кот неожиданно взвыл дурным голосом и попытался было влезть на дерево, но позабыл, что теперь ростом с лошадь. Нет, ему удалось добраться до середины дуба, а вот дальше дерево начало неуклонно сгибаться под его немалой тяжестью, там котяра и завис…

Чеверча проделала еще что-то – в ведьминских штучках я совсем не разбираюсь, после чего подошла к нам. Кот так и висел на дубу, оглашая окрестности тоскливым мявом.

– Ну что? – спросил я. Лицо у ведьмы выражало крайнюю степень озабоченности и отчасти – растерянность. На вкус эти эмоции мне не понравились – слишком кисло, будто с лимоном в соусе переборщили, и я прекратил пробовать их.

– Гадость, – скривилась Чеверча. – Говорила же я, вечно ты влипнешь в какую-то дрянь! Смотри…

Она обернулась к поляне и повела перед собой рукой. Снова вспыхнули огоньки, очертив в воздухе правильный круг.

– Видишь? – спросила ведьма. – Это область действия одного очень нехорошего заклятия. То место, где были вы с Дайлингеном, оно зацепило только краешком, отсюда хорошо видно… Наверно, только поэтому вас обратно и выбросило. А вот центр…

– Там, где спал Хопря, – медленно произнес я, вглядевшись в мельтешение огоньков.