"Фантастика - 2024". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) (ЛП) - Атаманов Михаил Александрович

— Я буду делать все, что захочу, старая карга.

— Не в моем доме. Убирайтесь. Вы оба. Я не могу смотреть на ваши жалкие лица.

— Мама… — заныла Октавия. — Ты не должна быть такой. Мы просто хотели…

— В этом-то и проблема? Вы просто хотите и хотите и никогда не удовлетворены, даже когда обираете всех вокруг. Убирайтесь из моего дома, чтобы я могла спокойно оплакивать своего мужа.

— Не смей указывать мне, что делать, женщина! — Рэй сжал кулаки, его лицо побагровело. Он потянулся к пистолету «Смит и Вессон», пристегнутому к поясу. — Ты не станешь…

Ч-ЧУНК! Характерный звук выстрела из помпового ружья расколол воздух. Бабушка сделала два шаркающих шага в центр кухни.

— Непременно.

На лице Рэя застыло удивление. Его глаза расширились.

— Ты уйдешь, — приказала она. — И, если вернешься, тебе не особенно понравится, как тебя встретят.

Что-то изменилось в его лице. Намек на настороженность. Колебания. Как будто он начал понимать, что бабушка вполне способна застрелить его.

Подняв руки, он сделал шаг назад, прочь от Квинн, к дверному проему в гостиную.

— Ты не хочешь этого делать.

— Не говори мне, что я хочу.

Октавия беспокойно потянула Рэя за руку.

— Пойдем. Ты сказал, что мы должны попасть к Томми. Мы должны идти, пока он не ушел.

Рэй улыбнулся, обнажив свои кривые, пожелтевшие зубы. Очаровательный, как крокодил.

— Не нужно быть такой негостеприимной. Со своей собственной семье тем более.

— Убирайся из этого дома, Рэй Шульц, — скомандовала бабушка. — Прямо сейчас.

— У нас есть дела поважнее, поверь мне. — Рэй посмотрел на Квинн. — И ты. Я имел в виду то, что сказал. Даже не вздумай приползти домой и молить о снисхождении. Я не стану щадить тебя. Я могу тебе это обещать.

Октавия просто уставилась в пол и ничего не сказала.

Квинн открыла рот, чтобы прошипеть что-то гадкое и язвительное, но смогла сдержаться. В этот раз ей хватило ума не подначивать его.

Он наконец-то уходил.

Квинн и бабушка в напряженном молчании наблюдали, как Рэй повернулся и, топая, вышел из дома. Октавия бежала за ним, опустив голову, как пристыженный щенок.

Мгновение спустя, квадроцикл кашлянул и ожил. Октавия и Рэй с ревом выехали с подъездной дорожки. Бабушка не опускала «Моссберг», пока звук квадроцикла не затих.

Квинн с грохотом положила нож на столешницу. Ее руки дрожали. Она прислонилась к шкафам, тяжело дыша.

Она хотела спросить бабушку, все ли с ней в порядке. Сама она чувствовала себя далеко не в порядке. Они обе были потрясены. Она видела это по лицу бабушки.

Есть вещи, о которых слишком трудно говорить. Вместо этого Квинн выбрала безопасный сарказм.

— Что ж, получилось неплохо. Рэй может засунуть свое милосердие прямо в свою немытую задницу.

Бабуля одарила ее усталой улыбкой, к ней вернулся намек на ее прежнюю жизненную силу.

— Я и сама не могла бы сказать лучше, моя дорогая.

Квинн попыталась вернуть улыбку, но она застыла на ее лице.

— Они не остановятся. Они будут создавать проблемы.

Бабушка долго молчала. Она прислонила ружье к одному из кухонных стульев, закрыла кухонную дверь, которую оставила открытой, когда ворвалась в дом, и взяла свою трость.

Коты снова появились из своих укрытий, жалобно мяукая. Валькирия и Один терлись о ноги Квинн, а Тор хромал к бабушке, умоляя взять его на руки.

Локи вынырнул из-под стола и запрыгнул на кухонный стул. Даже Хель появился, выглянув из-за холодильника, его белый хвост возмущенно дергался.

Бабушка почесала Локи за ушами. Когда она заговорила, ее голос звучал резко.

— Октавия создает проблемы с того момента, как покинула материнскую утробу. Нет ничего нового под солнцем, как любил говорить твой дедушка.

— Я думала, ружье лежит в твоей спальне.

Бабушка пожала плечами.

— Я решила, что оно должно быть при мне.

— Обязательно. Рэй и Октавия не единственные голодные. Мы должны быть всегда вооружены.

— Да, это так.

— Нам следует спрятать остальные припасы.

— Большинство из них уже спрятаны.

Квинн бросил на нее взгляд.

— Что?

— У меня кое-что припрятано.

— Например?

Бабушка только цокнула языком.

— Это секретная информация.

Квинн закатила глаза.

— Но ты же знаешь, что я права.

Бабушка кивнула, резко посерьезнев.

— Если это не Рэй, то это будет кто-то другой. Нам нужно быть очень, очень осторожными. Если они станут достаточно голодными, даже наши соседи ополчатся против нас.

Бабушка наклонилась и взяла Одина на руки, проверяя, нет ли у него ран. Он удовлетворенно мурлыкал. Она вздохнула.

— Принимайся за дело, Квинн. У тебя ведь остались новые банки с краской, которые дедушка подарил тебе на Рождество. Используй их.

Квинн снова повернулась к плите. Суп булькал.

— Но рагу…

— Я закончу его. Я хотела попробовать новые травы, чтобы приправить мясо кролика.

— Дрова…

— Завтра все еще будут здесь.

Квинн не могла спорить. Ее эмоции смешались с яростью и болью в сердце. Она хотела только одного — удалиться в спальню, которую ей выделили бабушка и дедушка, чтобы хоть немного заглушить боль.

Она нерешительно возилась с пирсингом в брови. Хотела сказать больше, но не знала, как. Они с бабушкой никогда не любили говорить о своих чувствах. Дедушка был единственным, кто делал это за них. Теперь они должны сами разобраться в этом.

От внезапного всплеска эмоций у нее сжалось горло.

— Я… Я люблю тебя, бабуля.

— Не надо говорить мне эти нежности. — Бабушка скорчила гримасу, сеть морщин оплела кожу вокруг ее глаз, как паутина, но ее глаза увлажнились.

Она наклонилась и ласково сжала плечо Квинн, прежде чем отпустить.

— Проваливай отсюда, пока я тебя не поколотила, девочка. Эта трость не только для ходьбы, знаешь ли.

Квинн достала из шкафа винтовку 22 калибра и оставила его при себе. Теперь она будет спать с ней. Она потрогала свою все еще побаливающую голову.

Она не могла выбросить из головы лицо Рэя. Его глаза. Как они сверкали враждебностью, жаждой хаоса и насилия.

В нем сидело что-то недоброе. Темный, ядовитый рак. Он еще недостаточно проголодался. Не достаточно отчаялся или разъярился. Но он обязательно дойдет до этого.

Может быть, завтра или на следующей неделе, но это случится. Квинн не сомневалась в этом.

Глава 29

Ноа

День четвертый

Несмотря на обещание, данное Розамонд Синклер, прошло два дня, прежде чем Ноа удалось навестить Аттикуса Бишопа в церкви Кроссвей на Мейн-стрит.

Он провел утро, помогая волонтерам перегонять занесенные снегом автомобили, заглохшие посреди улицы, которые требовалось отбуксировать на обочину или переместить на менее используемые боковые улицы, чтобы сохранить Мейн-стрит свободной и расчищенной.

Старый снегоуборщик заработал после того, как Тина Ганди, дочь механика, немного повозилась с ним. Слава богу, за малые радости. Из-за ограниченного бюджета Фолл-Крик не мог приобрести более новую машину уже более десяти лет.

Церковь из серого камня с возвышающимся шпилем и витражными окнами стояла на углу Мейн и Риверсайд-роуд, с одной стороны находилось азиатское бистро, а с другой — магазин аппаратуры Фуллера. Прямо через дорогу располагалась таверна «Файрсайд».

Пьяные завсегдатаи часто приходили к Бишопу на исповедь поздно вечером. Бишоп всегда принимал их с распростертыми объятиями.

Продовольственная кладовая Кроссвей располагалась сбоку от церкви, с левой стороны. Более ста человек стояли в очереди по три-четыре человека, которая тянулась через пустую парковку до самой улицы.

Поначалу Ноа захотелось отвести людей с дороги, но он пересилил себя. Улицы опустели. Автомобили и снегоходы можно отчётливо услышать за милю в этой жуткой тишине.

Люди в очереди оборачивались и смотрели на него, когда он с ревом подъезжал на громоздком реквизированном «Кавасаки». Старый двигатель кашлял, извергая удушливые клубы дыма.