Негодяйка - Кейт О'Мара

– Как бы то ни было, – сказала Аманда, словно не заметив возникшей было перебранки, – душевную травму, нанесенную мне, никак нельзя отнести к разряду мелочей! Хотя и сенсационных, – добавила она. – Я отвергаю ваши обвинения.

– Да, их действительно можно назвать сенсационными, – согласился Тревор. – Кому-то они покажутся и вовсе неправдоподобными, не так ли, Тони? – Он повернулся к Снеллеру, словно предоставляя тому возможность оправдать свое присутствие.

Тони на мгновение вынырнул из алкогольного дурмана.

– О, да, Трев, именно неправдоподобными, – рассеянно произнес он. Его сейчас гораздо больше волновало правописание слова "обвинение". Оно редко появлялось на страницах "Глоуб". Или вот еще: "неправдоподобный". Однажды он попробовал ввернуть это словечко в свою статью, но заместитель редактора вычеркнул его. Тони тогда был глубоко разочарован этим.

– Я рад, что ты согласен со мной, Тони, – сказал Тревор все еще чересчур любезным тоном, не предвещавшим ничего хорошего. – Так вот я думаю, мисс Уиллоуби… можно мне называть вас Амандой?

– Нет, нельзя, – ответила она.

Тревор удивленно повел бровью и продолжал, ничуть не смутившись.

– Так вот я думаю, мисс Уиллоуби, что мы, – тут он взглянул на Снеллера и поправился, – вернее, я думаю, что ваши последние разоблачения серьезным образом смахивают на неправдоподобные.

– Мистер Грантли, вы что же, хотите сказать, что я лгу?

– Возможно… как бы это сказать… излишне драматизируете события. Ты согласен, Тони?

Тони кивнул, хотя и не слышал толком, о чем шел разговор. Он был занят тем, что пытался привлечь внимание официанта. Ему это наконец удалось, и отработанным жестом, которому мог позавидовать любой мим, он дал знак повторить заказ.

Тревор хмуро наблюдал за ним.

– Ты успел записать? – спросил он. Снеллер с живым интересом уставился в свой блокнот. Там было что-то нацарапано – очень похожее на стенографические знаки. Черт возьми, что за чушь?

– Мне казалось, наш разговор носил характер конфиденциального, – холодно заметила Аманда.

– О, прошу прощения, я, видимо, не понял, – произнес Тревор излишне вежливым тоном. – Что ж, в таком случае мы ничего не слышали, не так ли, Тони? Можешь все это вычеркнуть, – добавил он, указывая на каракули в блокноте Снеллера. Тони послушно перечеркнул свои записи и с облегчением вырвал из блокнота страницы. Скомкав, он запихнул их в пустой стакан.

– По-моему, между нами возникло некоторое недопонимание, мисс Уиллоуби, – мягко продолжил Тревор. – Мы так полагали, что вы рассчитываете на определенное вознаграждение за свою информацию, но теперь вижу, что мы ошиблись, чему я очень рад. – Тревор заметно оживился. – Мы сейчас как раз испытываем финансовые трудности, как вам, должно быть, известно, мисс Уиллоуби.

– Так вы хотите получить мой рассказ или нет? – огрызнулась Аманда, явно теряя терпение. – Или мне обратиться в "Сатурн"?

Тревор хищно улыбнулся ей.

– Не стоит так торопиться с этим, мисс Уиллоуби. "Сатурн" даже не подумает заплатить вам за такой материал, в то время как мы готовы предложить вам пять тысяч фунтов.

Аманда взяла сумку и поднялась.

– Вижу, что напрасно теряла время, джентльмены. – Последнее слово она произнесла с явной издевкой.

Тревор молча и бесстрастно наблюдал за ней, ни один мускул не дрогнул в его лице.

– Имейте в виду, что "Сатурн" не поверит ни единому вашему слову, мисс Уиллоуби. Да и, кроме того, хотя в нашем распоряжении и не все факты, но материала достаточно для броских заголовков, которыми мы в последний момент перечеркнем сенсацию, поданную конкурентами.

Аманда застыла на месте.

С ненавистью во взгляде уставилась она на Тревора. Затем вновь села.

– Хорошо, – деловым тоном сказала она, – давайте поговорим серьезно. У меня есть абсолютно достоверный материал. Я готова передать вам его в подробностях, но требую за это пятьдесят тысяч фунтов.

Возле столика появился официант, который принялся расставлять принесенные напитки.

– Это ты постарался, Снеллер? – поинтересовался Тревор. – Весьма великодушно. Не могли бы вы принести нам еще и сандвичей? – обратился он к официанту и тихонько добавил: – Мистер Снеллер платит.

– Да, конечно, сэр. Какие пожелаете?

– С копченым лососем, пожалуй. Мисс Уиллоуби?

– Да, спасибо, – коротко ответила она.

– Тебе то же самое, я полагаю, Тони? Да, три – нет, четыре порции копченого лосося, пожалуйста. С икрой, если можно.

Тревор вновь повернулся к Аманде.

– Как мы сможем убедиться в достоверности вашего рассказа, мисс Уиллоуби? Вы ведь понимаете, что для нас это немаловажно?

"Достоверность. Сегодняшняя беседа просто изобилует приличными словечками", – подумал Снеллер. Трев умел говорить красиво, жаль только, что подобные словесные излишества, проскальзывавшие в репортажах подчиненных, вызывали, напротив, крайнее недовольство с его стороны.

– Мисс Маккензи будет только рада подтвердить это, – ответила Аманда.

– Знаете ли, мисс Уиллоуби, в этом деле для меня остается одна загадка. – Аманда молча выжидала. – Почему мисс Маккензи не обратилась к нам напрямую?

– Это была моя идея. Мисс Маккензи сейчас совершенно выбита из колеи. Она была вынуждена уйти с работы, любовник ее бросил, она осталась без средств к существованию и…

– И в довершение ко всему ее по утрам тошнит! – закончил за нее фразу Тревор.

Аманда изумленно уставилась на него.

– Мистер Грантли, мы сейчас говорим о личной трагедии женщины. Это не повод для шуток. – В ее голосе звучало негодование.

– Нет, конечно же, нет, мисс Уиллоуби, на этом можно лишь деньги делать. – На некоторое время за столом воцарилось молчание. Снеллер почувствовал разочарование. Ему запретили вести запись разговора, а ведь материал был что надо. Все трое принялись за свои напитки. – Позвольте мне предложить следующее, мисс Уиллоуби. Я готов заплатить мисс Маккензи за ее рассказ, но изложенный ею лично и именно нам. И в качестве жеста доброй воли, скажем так, я плачу вам пять тысяч фунтов за посредничество.

– Мисс Маккензи не готова говорить с вами.

– Тогда, боюсь, эта встреча, какой бы приятной она ни была, действительно явилась пустой тратой времени и для меня, и для вас, мисс Уиллоуби.

– Сколько вы готовы заплатить мисс Маккензи?

– Это будет предметом конфиденциальной договоренности между мной и мисс Маккензи.

Аманда решила оставить без внимания эту оскорбительную реплику.

– Хорошо, – медленно произнесла она, – я поговорю с мисс Маккензи и постараюсь устроить вашу встречу. Хотя это и будет нелегко – убедить ее, поскольку, я знаю, у нее нет опыта общения с прессой.

– Уверен, что вам это удастся, мисс Уиллоуби. Вы производите впечатление весьма решительной молодой леди и, осмелюсь высказать свое мнение, очень похожи в этом на свою мать.

– О, по крайней мере, этой части моего рассказа вы поверили, – ухмыльнулась Аманда.

– Единственным сомнительным эпизодом в вашей "мыльной опере", – глядя на нее в упор, сказал Тревор, – для меня остается так называемое "изнасилование" Робом Фентоном и ваша патетическая сказочка о Шейле Маккензи.

– Она – любовница моего отца и ждет от него ребенка! – гневно воскликнула Аманда. – И, позвольте полюбопытствовать, с каких это пор ваша газета стала столь щепетильна в отношении правдивости информации?

– О, так вы признаете, что все сказанное вами – ложь? – не замедлил съехидничать Тревор.

– Конечно нет, но, раз уж вы печатали все, что я до сих пор вам рассказывала, к чему теперь вдруг сомневаться в достоверности моей информации?

– Вы могли не заметить, мисс Уиллоуби, но слово "изнасилование" мы поместили в кавычках, а это неизменно означает, что возможны любые толкования.

– К примеру, маленький желтый цветочек, – радостно пробормотал Тони, уже разделавшийся с очередной порцией водки, – что растет на полях весной…

Тревор кинул на него угрожающий взгляд.

– Я займусь тобой позже, – зловеще произнес он.

Аманда вновь потянулась к сумочке и отодвинулась от стола.

– Все ясно, – холодно сказала она. – Что ж, я пойду и попробую уговорить мисс Маккензи поделиться с вами такой информацией, которой не потребуются кавычки.

– Превосходно, – ласково улыбнулся Тревор. – Разве вы не дождетесь сандвичей?

– Нет, спасибо, – ответила она. – Отдайте их вашей ищейке. Похоже, ему они будут как нельзя кстати после такой дозы водки.

– Не сработало.

– Что ты имеешь в виду?

– Они не клюнули.

– Я не верю.

Аманде уже порядком надоели бесконечные обвинения во вранье, особенно если они исходили от тех, кого она считала своими союзниками. Она тяжело вздохнула.

– Послушай, Шейла, мне все равно, что ты думаешь. Факт остается фактом: они хотят слышать все из твоих уст, иначе можешь забыть о деньгах.