Россия - Век ХХ-й (Книга 2) - Кожинов Вадим Валерьянович

Наиболее тщательный и вместе с тем наиболее объективный - отнюдь не закрывающий глаза на произвол и жестокость - исследователь ГУЛАГа, В. Н. Земсков, отметил, что Н. С. Хрущев "с целью помасштабнее представить собственную роль освободителя жертв сталинских репрессий написал: "...Когда Сталин умер, в лагерях находились до 10 млн. человек". В действительности же 1 января 1953 года в ГУЛАГе содержались 2 468 524 заключенных*. И, сообщает В. Н. Земсков, сохранились "копии докладных записок руководства МВД СССР на имя Н. С. Хрущева с указанием точного числа заключенных, в том числе и на момент смерти И. В. Сталина. Следовательно, Н. С. Хрущев был прекрасно информирован о подлинной численности гулаговских заключенных и преувеличил ее в четыре раза преднамеренно"2.

К этому суждению В. Н. Земскова необходимо добавить следующее. Хрущев, называя способную потрясти цифру "10 млн.", стремился к тому же внушить, что речь идет главным образом о политических заключенных. Правда, опасаясь, надо думать, совсем уж завраться, Никита Сергеевич вслед за цитированной фразой о "10 млн." оговорил: "Там (то есть в десятимиллионном ГУЛАГе.- В. К.), конечно, были и уголовники15..."3, но явно хотел, чтобы это "были" понималось в том смысле, что "уголовники" составляли скромное меньшинство заключенных. Между тем в действительности доля политических заключенных в начале 1953 года, как это непреложно явствует из исследования В. Н. Земскова, составляла в начале 1953 года 21 процент от общего числа заключенных (ИТЛ и ИТК),- то есть немногим более 1/5... И, значит, Хрущев, который, называя цифру 10 млн. заключенных ко времени смерти Сталина, конечно же, "подразумевал", что это, главным образом, жертвы сталинско-бериевского политического террора, преувеличивал не в четыре, а в двадцать раз!

Но о политических репрессиях 1946-1953 годов мы еще будем говорить. Прежде целесообразно обратить внимание на своего рода иронию истории. Дело в том, что инициатором обличения послевоенного сталинского террора и практической ликвидации его последствий был не кто иной как Л. П. Берия, которого затем объявили главным исполнителем злодейской воли Сталина, а во многом даже и "вдохновителем" этой воли.

После смерти Сталина Лаврентий Павлович занял второе (первое - Г. М. Маленков) место в правящей иерархии, а также возглавил новое Министерство внутренних дел, в котором соединились два ранее (с 1943 года) самостоятельных ведомства - государственной безопасности (НКГБ-МГБ) и внутренних дел (НКВД-МВД),

В наше время был опубликован ряд исследований (и, надо сказать, самых различных авторов), в которых на основе непреложных фактов показано, что именно Берия был наиболее решительным и последовательным сторонником "разоблачения культа" Сталина, для чего у него, в частности, имелись личные мотивы: в 1951-1952 годах развертывалось следствие по так называемому мегрельскому (мегрелы или, иначе, мингрелы - одно из грузинских племен) делу, которое представляло грозную опасность для самого Берии, принадлежавшего к мегрелам4. И именно он первым публично констатировал, что в стране нарушаются "права граждан", упомянув об этом в своей речи, произнесенной непосредственно над гробом Сталина 9 марта 1953 года!

Берия был официально утвержден на посту министра ВД 15 марта, но уже через десять дней, 26 марта, этот, без сомнения, энергичнейший деятель представил в Президиум ЦК проект амнистии, согласно которому подлежало немедленному освобождению около половины людей, находившихся тогда в заключении. 27 марта проект был утвержден Президиумом ЦК, и, в общем, реализован уже к августу 1953 года5.

Стоит сразу же сказать, что государственные амнистии отнюдь не обязательно обусловлены "гуманными" соображениями; это практикуемый с древнейших времен способ привлечения симпатий населения на сторону власти(. И, конечно же, Лаврентий Павлович ни в коей мере не являл собой "гуманиста". К тому же многие люди, в чье сознание внедрена предложенная в 1956 году картина последних лет правления Сталина, скажут, по всей вероятности, что Берия в 1953 году лицемерно освобождал тех, кого он сам же и посадил ранее...

Однако версия, согласно которой именно Берия руководил политическими репрессиями послевоенного периода или по крайней мере играл в них очень большую роль, совершенно не соответствует действительности,- хотя до сего дня эта версия преподносится во множестве сочинений, в том числе и в детективе Радзинского, изданном в 1997 году, когда, казалось бы, не так уж трудно было убедиться в ее вымышленности.

Имевшие место в 1953 году арест и казнь Берии, который являлся вторым лицом в государственной власти, нуждались в "оправдании", а кроме того, крайне выгодно было превратить его в козла отпущения,- отсюда и объявление Берии своего рода сверхпалачом, который, мол, не только выполнял, но и намного перевыполнял сталинские указания по части политических репрессий.

Дабы яснее представить себе суть дела, следует вспомнить, что после Октября 1917 года были созданы два различных ведомства - Наркомат внутренних дел (НКВД) и Всероссийская чрезвычайная комиссия (ВЧК), превращенная в 1922 году в Объединенное государственное политическое управление (ОГПУ). НКВД, в сущности, не занимался политическими репрессиями; характерно, что имена наркомов внутренних дел конца 1910-х начала 1930-х годов - А. И. Рыков, Г. И. Петровский, В. Н. Толмачев - не несут в себе ничего "пугающего"; правда, ныне вызывает негативную реакцию имя наркома в 1923-1927 годах А. Г. Белобородова, но это обусловлено не его деятельностью на посту главы НКВД, а тем, что ранее, в 1918 году, он играл одну из главных ролей в уничтожении царской семьи.

Аббревиатура "НКВД" приобрела зловещий ореол лишь после того, как 10 июля 1934 года в НКВД влилось ОГПУ, наименованное теперь "Главным управлением государственной безопасности - ГУГБ"16. Во главе нового НКВД с июля 1934 года находился Г. Г. Ягода, а с 1 октября 1936-го до 7 декабря 1938-го - Н. И. Ежов,- то есть примерно по два года с четвертью каждый, после чего оба были отрешены от своих постов и затем арестованы и казнены. Берия, сменивший Ежова, призван был, как это точно известно, решительно укротить поток репрессий. Это ясно уже хотя бы из того, что в 1937 году было вынесено 353 074 смертных приговора по политическим обвинениям, в 1938-м - 328 618 таких приговоров, а в 1939-м - всего лишь 2552 и в 1940-м - 1649; к тому же значительная часть приговоренных к смерти в 1939-1940-м принадлежали к "людям Ежова" - во главе с ним самим... И их уничтожение было, очевидно, неизбежным итогом осуществлявшихся ими массовых репрессий...