РКВМФ перед грозным испытанием - Руслан Иринархов

— со второй половины мая на флотах было введено постоянное несение дозоров подводными лодками и надводными кораблями, были усилены ближние дозоры на подходах к своим военно-морским базам;

— для ускорения ввода в строй строившихся береговых батарей было приказано ставить их не на бетонные основания, как раньше, а на деревянные; 

— строившиеся аэродромы включались в число действующих еще до полного завершения работ. На них сразу размещались авиационные части;

— 14 июня Главный морской штаб приказал Военному совету Балтийского флота кроме действующего уже дозора установить надводный дозор в устье Финского залива, а в ночное время предусмотреть и надводный корабль в Ирбенском проливе для связи с находившимися в море подводными лодками;

— 16 июня начальник Главного морского штаба приказал постоянно держать надводный дозор в Ирбенском проливе;

— 19 июня народный комиссар ВМФ перевел Балтийский и Северный флоты в оперативную готовность № 2 (Черноморский флот, проводивший в это время учение, уже находился в этой степени готовности). Была активизирована воздушная разведка, средства ПВО флота приведены в готовность к отражению воздушного нападения, подводные и надводные корабли рассредоточены по разным бухтам, заливам и губам, проведено затемнение кораблей и выключение некоторых маяков, штабы и учреждения флота перешли на защищенные командные пункты, вводилось дежурство руководящего состава. На флоты поступила команда готовить к выходу в море подводные лодки с задачей отражения возможного нападения кораблей противника на наши базы;

— 20 июня Главный морской штаб приказал командованию Балтийского и Северного флотов провести воздушную разведку и установить наличие возможного скопления десантных средств в портах Финляндии. В дальнейшем продолжать вести непрерывное авиационное наблюдение за обстановкой в этих портах;

— тогда же адмирал Кузнецов, не получив официального разрешения свыше, отдал смелое приказание: при приближении на опасное расстояние к нашим кораблям вражеских подводных лодок и самолетов применять против них оружие;

— 21 июня около 18 часов нарком приказал командующим флотами и флотилиями принять дополнительные меры по повышению боевой готовности вверенных им частей и соединений. В Таллинне, Лиепае, Севастополе, Одессе, Полярном, Измаиле и Пинске, на Ханко и Рыбачьем командирам баз, кораблей и частей предписывалось находиться на командных пунктах или в своих гарнизонах.

Не сидел в это время сложа руки и руководящий состав всех флотов и флотилий, на которых интенсивно велась боевая подготовка, проводились учебные тревоги и тренировки по отражению воздушных налетов вражеских самолетов. Учились штабы, экипажи кораблей, береговой обороны, противовоздушной обороны и летный состав.

В объединениях было проведено несколько флотских учений и оперативных игр на разные темы. Так, на Краснознаменном Балтийском флоте в январе 1941 года было проведено одностороннее учение по отражению внезапного нападения противника на наши военно-морские базы с моря, воздуха и суши. В этом же месяце с руководящим составом флота была проведена штабная игра на тему «Нарушение коммуникаций противника». В марте было проведено общефлотское учение на тему «Активная оборона устья Финского залива во взаимодействии всех сил флота».

На всех военно-морских базах Балтийского флота в течение января—апреля был также проведен целый ряд учений по проверке оперативной готовности всех основных штабов и соединений. Штабом флота были разработаны подробные наставления по обороне устья Финского залива и по обеспечению безопасного входа и выхода подводных лодок из военно-морских баз.

Во исполнение приказа наркома, 7 мая из Лиепаи в Усть-Двинск перешел дивизион подводных лодок, а находившийся на ремонте минный заградитель был отбуксирован в Таллинн. В Лиепае на ремонте остались эсминец «Ленин» и 8 подводных лодок, которые пришлось взорвать при оставлении нашими войсками города и базы.

В этом же месяце в Рижский залив перешли корабли отряда легких сил, а 20 июня из Таллиннской базы в сопровождении группы тральщиков и сторожевиков в Кронштадт перешел и линейный корабль «Марат».

Выполняя приказ командования флота, подводная лодка «С-7» в мае заняла позицию у Ирбенского пролива, а в устье Финского залива — подводная лодка «Щ-309». А всего к началу Великой Отечественной войны на Балтике в ближних и дальних дозорах было развернуто 20 подводных лодок[193].

На подходах к Лиепае, Ханко, Таллинну и Кронштадту были выставлены базовые дозоры. С 17 июня флот приступил к систематическому проведению воздушной разведки акваторий, прилегающих к нашим территориальным водам, Ботнического залива, Данцигской бухты и средней части Балтийского моря с целью обнаружения в них боевых кораблей противника. Корабельные дозоры были выставлены в устье Финского залива, Ирбенском и Соэлозун-дском проливах.

19 июня, по приказу народного комиссара ВМФ, Балтийский флот в 17.25 перешел на оперативную готовность №2.

21 июня командованию флота было приказано оставить в Рижском заливе один крейсер и дивизион эскадренных миноносцев, а второй крейсер и корабли отряда легких сил перевести в Таллиннскую военно-морскую базу.

Вечером в соединения, части и на корабли поступило распоряжение командующего Балтийским флотом вице-адмирала Трибуца, в котором говорилось: «За последние дни значительно усилились случаи нарушения нашей морской, сухопутной, воздушной госграниц немецкими самолетами. Наблюдается сосредоточение войск на территории Финляндии и государственной границе с Восточной Пруссией. Немцы вызывающе держат себя, вызывая на провокацию и на море.

Приказываю: темпы боевой подготовки не снижать, выполнять поставленные задачи, использовать каждый день, час хорошей погоды и видимости. Держать дежурные части, находящиеся в боевом ядре, готовыми в любой момент использовать оружие. При выполнении задач боевой подготовки усилить наблюдение в водах, воздухе, немедленно донося о всех происшествиях и нарушениях. Меньше говорить о военной опасности, а больше делать для того, чтобы свои боевые части и корабли привести в полное боевое состояние»[194].

И это требование добросовестно выполнил командир военно-морской базы Ханко генерал-майор С.И. Кабанов. Получив от советского полпреда предостережение о возможном нападении, он еще 19 июня привел базу в готовность № 1, что способствовало личному составу достойно встретить и отразить нападение врага. А запоздай он это сделать, то могло случиться непоправимое, ведь известие о начале войны командование Ханко получило только в 4 часа 50 минут 22 июня 1941 года[195].

Готовились к войне и на Черном море. Весной 1941 года штаб Черноморского флота разослал в соединения Временное наставление по огневому взаимодействию кораблей с сухопутными войсками, но применить его на практике пришлось уже в боевых условиях. В марте штабы Черноморского флота и Одесского военного округа провели в районе Севастополя совместное двустороннее учение по отражению крупного воздушного десанта, высаженного в тылу главной военно-морской базы для ее захвата с суши.

14 июня Военный совет флота в связи с начавшимся флотским учением потребовал от командиров частей, соединений и кораблей в пятидневный срок проверить по-настоящему боевое управление, противовоздушную оборону, развертывание и режим полетов авиации и многое другое.

Для повышения боевой готовности сил флота вице-адмирал Ф.С. Октябрьский отдал своим соединениям и частям следующий приказ: «В связи с появлением у наших баз и нашего побережья подводных лодок наших соседей, появлением неизвестных самолетов, нарушающих наши границы, а также учитывая все возрастающую напряженность международной обстановки, когда не исключена возможность всяких провокаций, приказываю:

1. При нахождении в море всем кораблям особо бдительно и надежно нести службу наблюдения, всегда иметь в немедленной готовности к отражению огня положенное оружие.

2. О всякой обнаруженной подводной лодке, надводном корабле и самолете, если в этом районе не оповещено или по ходу учения наших кораблей и самолетов не должно быть, немедленно доносить мне по радио»[196].

18 июня флотские учения закончились, корабли стали возвращаться на свои базы, но повышенная степень готовности с них не снималась. Контролировавший ход учений начальник Главного морского штаба адмирал И.С. Исаков, переговорив с Москвой, не стал проводить их разбор, а срочно убыл в столицу, сказав провожавшим его морякам: «Обстановка серьезная, товарищи. Можно ожидать чего угодно»[197].

С 17 июня и Северный флот расширил зону воздушной разведки в Баренцевом море, усилил корабельные дозоры у Кольского залива. Было установлено дежурство кораблей в главной военно-морской базе, самолетов на аэродромах, береговых и зенитных батарей.