Голубая ива - Дебора Смит

— Я узнала об этом минуту назад.

— Не стоит покрывать Ричарда. Наша семья заслуживает лучшего.

— Мой муж тоже заслуживает лучшего, чем быть осужденным по обвинениям строительного подрядчика, который не знает, как спасти собственный зад.

— Ричард с Фрэнком старались выложиться на Коулбрук-билдинг, чтобы привлечь богатых клиентов. Ты не можешь этого отрицать. Ричард знал, что потеряет все — тебя и себя самого, если они провалятся. Он использовал твое личное имущество, чтобы получить кредиты для строительства новых офисов своей компании.

— Я знаю. Я осознанно пошла на это.

Она старалась не думать ни обо всех этих кредитах, ни о том, как справиться с ними теперь.

— Ты представляешь, сколько придет исков? Понимаешь, что фирма обанкротится… и все имущество пойдет с молотка? Ты простишь Ричарда, даже потеряв дом?

— Я уже потеряла то, что любила больше всего, — сказала она хриплым голосом. — Нет ничего такого, за что нельзя было бы простить Ричарда. И нет никаких оснований верить Оливеру.

Он сделал шаг навстречу ей. Она не отступила.

— Что еще ты можешь рассказать о Джулии? — спросил он. — Гранд настаивал, чтобы я расспросил тебя о Джулии.

— Фрэнк порвал с ней, как только она завела речь о замужестве. Я не стану его оправдывать — он оказался глуп и бестактен, и не мудрено, что Джулия после этого наслаждалась, унижая его. Правда, она решила выместить злобу на Ричарде, на Оливере и на мне — на всех, кто был связан с проектом. Она всегда была чем-то недовольна. Ее невозможно было убедить, что не все проходит гладко в проектах, подобных Коулбрук-билдинг. Бывают задержки, ошибки, изменения планов — всякие неожиданности. Бюджет, одобренный до начала строительства, должен быть достаточно гибким.

Но после ее разрыва с Фрэнком для нее не стало ничего святого. Она угрожала, что будет преследовать их в судебном порядке, если проект хоть на пенни превысит бюджет или будет выполнен на день позже. Она знала, что Ричард с Фрэнком не могли позволить себе судебное разбирательство, поскольку все их деньги были вложены в постройку своих новых офисов Она знала, что эта экономия подкосит Оливера, а он стремился избежать долгов. Под конец она довела всех до бешенства.

Лили сжала кулаки.

— Я видела, как Ричард выкладывается на работе, у него появились боли в груди, бессонница. Это все Джулия.

Джеймс ледяным тоном произнес:

— Значит, наша сестра вынудила проектантов пойти на криминал? Значит, она во всем виновата?

Элизабет Коулбрук застонала от бессилия. Элис скептически покачала головой. Кассандра сидела все с тем же омерзением на лице. Майкл и Артемас, правда, были чуть осмотрительнее в выражении эмоций.

— Значит, ты обвиняешь нашу сестру? — эхом отозвалась Элизабет.

Лили вздрогнула. Артемас протянул руки и посмотрел на нее в упор:

— Лили?

Она до крови прикусила губу.

— Виноват во всем Оливер — и только Оливер. Из-за его трусости пострадали невинные люди.

— Прекрати. Имей мужество признать, что Ричард также мог быть причастен к этому. — Он на секунду замолчал, заиграв желваками. —…Или ты любила его так сильно, что не можешь даже мысли допустить о том, что он по крайней мере частично ответствен за смерть твоего сына?

— Он — один из тех, в ком я никогда не сомневалась.

В его глазах промелькнула боль и вновь сменилась холодными, колючими огоньками.

— Тогда ты понимаешь, как наша семья верила Джулии.

«Слепая любовь», — подумала она.

— Твоя сестра устанавливала правила игры, причем совершенно невыполнимые. Она поплатилась за это.

Из горла Джеймса вырвался яростный хрип, пронзительно вскрикнула Кассандра. Она подскочила к Лили, все смешалось. Артемас заслонил Лили, обругав сестру. Элизабет и Элис схватили ее за руки. Майкл удерживал Джеймса, ибо тот порывался соскочить с больничной койки.

Лили, шатаясь, отошла назад. Мистер Тамберлайн, неожиданно оказавшись рядом, поддержал ее. Что-то в выражении лица Артемаса заставило остальных похолодеть, исчезла даже ярость Джеймса. Дрожь пробежала по спине Лили. Они смотрели на Артемаса как на жуткий несчастный случай на дороге — вздрагивая от испуга, что увидели слишком много и теперь надолго лишатся покоя.

Он повернулся к ней. О, это изможденное, измученное кошмарными снами лицо! Ей хотелось обнять, положить голову Артемаса себе на плечо, баюкать и успокаивать. Он потянулся к ней и коснулся кончиком пальца окровавленной губы.

— Прости, — сказал он глухим от отчаяния голосом.

Лили лишь опустила глаза.

— Может быть, проводить тебя вниз, Лили? — любезно спросил Тамберлайн.

Она кивнула и, направляясь к двери, взглянула на собравшихся около Артемаса Коулбруков с белыми как мел лицами.

— Я знаю, что в вас — вся моя жизнь, даже если мы никогда не встретимся. Я так много читала о вас в письмах Артемаса, считала вас своей семьей.

— Мы тебе не семья, — отрезал Джеймс. — И никогда ею не будем.

Она не в силах была поднять глаза на Артемаса. И, повернувшись, молча вышла.

Холодный ночной ветер играл ее волосами. Она двигалась к низкой ограде парка, оттуда всего лишь шаг до дома Оливера. Двухэтажный особняк был обнесен восьмифутовой оштукатуренной стеной, за витиеватыми черными воротами, которые, несмотря на поздний час, были открыты, проглядывался чудесный дворик с фонтаном.

Везде, внутри и снаружи, горел свет. Синие огни полицейских машин мелькали прямо перед глазами, придавая ее подавленности какой-то сюрреализм.

Она прислонилась к ограде, стараясь скрыться в тени, и с интересом наблюдала за происходящим. Вдруг кто-то тронул ее за плечо. Она вздрогнула от неожиданности — Ар-темас! Бросив взгляд на улицу, Лили заметила большой седан рядом со своим джипом.

— Ты следил за мной, — заявила она.

— У меня для этого есть частный агент, — поправил он. — Он доложил мне, что, выйдя из дома, ты поехала в Атланту.

В то же самое время он, словно невзначай, стиснул ее руку и скользнул в карман ее пальто. Она даже не успела опомниться.

Тяжелый револьвер теперь лежал у него на ладони. Ноги Лили неожиданно подкосились, она все еще пребывала в прострации.

«Он догадался! Надо же, как хорошо он меня знает», — только и вертелось у нее в голове.

Разглядывая револьвер, он тяжело вздохнул, его плечи опустились.

— Мои люди наблюдали и за Грандом, — наконец выдохнул он. — Им удалось кое-что узнать.

Он щелкнул барабаном и высыпал в руку патроны.

— Гранд перерезал себе вены, жена нашла его в ванной.

Лили так и не сумела до конца осознать случившееся. Ей не дали отомстить, не дали убить Гранда. Теперь все это выглядело очень нереальным.