Любимый с твоими глазами (СИ) - Тес Ария

«Они не подойдут ни к моим детям, ни тем более к тебе!»

Точка.

Наверно и надо было бы оскорбиться? Но я, признаюсь, обожаю, когда Олег ведет себя вот так бескомпромиссно и строго. Мне правда нравится. И характер его железный, и сила его — он моя скала и везде должен быть баланс. Плата ли это за особое чувство «защиты»? Для кого-то возможно, а для меня благо. Меня все устраивает.

- Сходить с тобой?

- Нет, - тихо отвечаю, глядя в сторону узкой тропинки, - Я хочу сама.

- Хорошо.

Во всем должен быть баланс. Он не хочет отпускать меня одну, волнуется сильно, но отпускает, потому что понимает: мне правда это нужно. Так моя скала сдвигается со своего места сама, разве что, когда я открываю дверь, вдруг перехватывает руку.

- Что такое?

- Я… Алис, только не сердись, ладно?

Даже в мыслях этого нет. Я усмехаюсь и поднимаю брови, знаю, что он ничего «такого» не выкинет, а остальное я смогу принять. У нас в семье правило действует: разговаривать. Мы всегда разговариваем и решаем все конфликты именно так — никаких замалчиваний, никаких недосказанностей — диалог и еще раз диалог! Мне бояться нечего.

Олег это тоже знает. Он улыбается мне в ответ и тянется к бардачку, из которого через мгновение достает белый конверт.

Ладно. Сейчас я немного напрягаюсь, вечно он мне сует какие-то конверты, но чувства сменяются, когда я узнаю почерк на нем.

- Папино письмо?

Я свой голос сама не узнаю, он тем более замирает. Хмурится сильнее, а я задыхаюсь.

Кто бы знал, как я жалела все эти годы, что когда-то не прочитала последние папины слова…О том, что я не читала письмо Олега, например, ни разу, но о папином…

- Я думала, что я его потеряла…

Беру бережно, Олег шепчет.

- Я решил его сохранить.

- Почему отдаешь только сейчас?

- Наверное, потому что сейчас ты готова на сто процентов, и тебе это надо. Если ошибся, прости.

Не ошибся. Да, я жалела, что не прочитала, но раньше мне было страшно, а теперь… это правда стало необходимостью. Готова. Бывает такое, что тебе надо «дойти», и только сейчас этот момент настал: я готова на сто процентов.

Обнимаю мужа и улыбаюсь ему в шею, шепчу:

- Спасибо тебе, Олег…

- Не благодари, я просто побыл почтальоном.

Тихо смеюсь, потом смотрю ему в глаза и добавляю с нежностью.

- Я люблю тебя безумно.

- Я люблю тебя еще сильнее, Моя страна чудес. Иди. Мы с Марусей будем тут.

Он дарит мне бережный поцелуй, который будет поддерживать и шептать «я рядом», если вдруг мне станет невыносимо, дает сил, и я снова тянусь к двери, чтобы на этот раз выйти. Ветер слабо подгоняет меня вперед и, клянусь, я будто чувствую в этот момент легкий, сладковатый запах мятного масла, а потом подхожу к ухоженной могиле и укладываю аккуратный букет цветов рядом с другим. Свежим. Наверно Оля? Мысль пробегает, и я чувствую огромную благодарность, несмотря ни на что.

- Привет, папуль. Прости, что так долго не приезжала, мне было очень сложно…

Шепчу, присаживаюсь на скамейку, а потом опускаю глаза на конверт. Ну что ж… настало время отпустить его окончательно… Теперь это не так страшно. Теперь я абсолютно счастлива… теперь я совершенно точно готова.

Наверно я простила папу за все? Чистосердечно простила. По-настоящему... Наверное да. Я больше на него не сержусь, потому что сердце мое собрано и не болит теперь. Он его разбил вдребезги, я это хорошо помню и ничего не выкидываю из истории: да, так и было. Но разве я могу жалеть? Никогда. Благодаря этим отношениям у меня появился Давид, за которого я всю жизнь буду благодарна, как я могу даже мысль допустить о жалости? Нет. Это не вариант. Даже если бы с Олегом все-таки не сложилось, Давид - уже веская причина быть благодарной.

Он все еще мое маленькое солнышко. Теперь у меня их вообще три... А мы с Олегом? Что ж... это была сложная дорога, извилистая, с ухабами и серьезными пропастями, но в результате вышло-то все просто потрясающе. Это не было просто. Для того, чтобы теперь иметь прекрасную семью, нам обоим пришлось потрудиться и пройти очень многое. Никто, наверно, за свое счастье так не боролся, как мы с Олегом, и я рада, что когда-то разорвала письмо.

А теперь уверена, что также буду рада, когда открою другое.

Руки немного дрожат. Я вынимаю тонкие листы с неровной строчкой, выдыхаю и опускаю глаза.

Что ж. Вот и он: миг, когда я в последний раз поговорю с папой...

"Дорогая моя доченька..." - словно его голос отдается в голове, а последний "зажим" на сердце расслабляется, - "Я пишу тебе это письмо, чтобы извиниться перед тобой..."

Солнце светит ярко, попадая мне на лицо, грея, будто это папа в последний раз касается моего лица, чтобы сказать"прощай".

Эпилог II/II

(Действие происходит БЕЗ «Главы 21»)

Спустя три года

- Давид, поспеши!

- Хорошо, мам!

Слышу, как сын кричит из своей комнаты, но спешить не собирается: мультики. На это я слегка закатываю глаза и улыбаюсь, а сама продолжаю готовить ему бутерброды. Сегодня не «мой» день. Родительский календарь — штука такая, приходится делить время ребенка и его внимание честно. Нравится ли мне это? Скорее, я теперь отношусь спокойно. По началу не нравилось совсем, но куда деваться? Надо привыкать к неудобствам, Олег все-таки его отец. Как ни крути, но из песни слов не вычеркнешь, и я рада, что несмотря ни на что, он все-таки общается с сыном.

Да ладно, это я утрирую. Олег с ним не просто общается, выкроив для Давида минутку из плотного графика, он полноценный родитель. Переехал в Питер, помогает деньгами, стараемся вот общаться. Например по поводу кружков — с этим были особые сложности. Он хотел отдать сына на борьбу, я была категорически против, тогда пришлось искать консенсус: теперь Давид занимается футболом, куда его, собственно, сегодня и повезет Елагин.

А у меня свободный день.

Мне это все не сказать, чтобы сильно нужно было — работаю я немного, в школе, как и хотела. Разве что появилось больше времени на себя? Например, на свидания… Когда отпала возможность прикрываться сыном, я столкнулась с правдой жизни: одной всегда быть тоже плохо. Поэтому да. Я хожу на свидания. Раньше их было больше, теперь только с одним.

Может быть, он даже тот самый?

Может быть.

Хороший мужчина, старше меня, врач. Нас познакомил дядя Женя. Они оба хирурги. Мне он нравится. Наверно. Нет, точно нравится, просто иногда я сомневаюсь, потому что нет того взрыва, как было с Елагиным. Я же его хорошо помню — яркость эмоций, дрожь, волнение… Сейчас все спокойно. Мне приятно проводить с ним время, слушать его, он умный и интересный, но… Это чертово «но». Мама говорит, что так же не будет, как было в первый раз, и, наверно, есть в этом логика. Я же больше не та девчонка, не ребенок, я взрослая, а у взрослых все с годами становится спокойней.

Дзинь-дзинь!

- Давид! Твой папа пришел! Если не готов, получишь от него на орехи!

- Ага!

Снова закатываю глаза. Глупо это — угрожать. Олег объективно хороший отец, никогда не применяет силу и даже не кричит. Старается объяснять. Наверно, владея примером негативным, он отталкивается в противоположную сторону, поэтому общение с сыном выстроил доверительное и спокойное. Мне это нравится. Нет, правда, он строгий в меру, в меру рассудительный — одним словом, хороший отец. Слышу, как Давид скачет по комнате и киваю самой себе: так и есть. Спешит же, собирается пулей — готов будет через пять минут.

- Привет.

- Привет.

Олег заходит в квартиру, и я сразу отмечаю, как он похудел. Вообще, с годами Елагин стал выглядеть как будто хуже. Много работает, оно и понятно, тени под глазами сильные… Но мне кажется, что его убивает все-таки другое. Одиночество. Олег так никого и не встретил. Мне, как женщине, с какой-то стороны приятно, но по факту жалко его.