Поход скорпионов - Евгений Лобачев

– Как я все-таки устал от твоих игр, старик, – с мягкой укоризной сказал я. – Почему ты раньше не мог сказать о том, что Змея слабеет в новолуние?

Эписанф осторожно поерзал в моих руках. Внезапно глаза его озорно блеснули.

– Раньше? Когда раньше, Бурдюк? Я сказал об этом сразу после того, как придумал эту чушь.

– Чушь?.. Придумал?.. – От неожиданности я отпустил тунику Эписанфа. – Но зачем?

– Зачем… – Эписанф протяжно вздохнул. – Бурдюк, я терпеть не могу рыбу!

Новолуние – это еще и темнота. Темнота – это здорово, в нашем положении лучше не придумаешь. Можно помечтать о том, чтобы покрыть одеялом из темноты всю дорогу до храма… Жаль, только окраины города были погружены во мрак. Чем ближе к храму, тем шире были улицы и тем чаще их освещали смоляные факелы. Сейчас мы почти подошли к той невидимой черте, которую не решались пересекать во время разведки.

Не знаю, как остальные, а у меня поджилки тряслись, скрывать не буду. Чего я боялся? Разъяренной толпы, городских стражников? Охраны храма, таинственной Змеи? Гнева богов, своих собственных желаний – если нам удастся добраться до Зеркала. Всего этого, конечно. Но и еще чего-то неосознанно, на самом донышке сознания. Того, что так и не смог понять: что происходит, кто с нами играет и в какую игру? И какую роль этот таинственный игрок отвел нам? Вот этот страх был самым сильным, перерастая в тоскливый, скребущийся, скулящий животный ужас.

– Заснул ты, что ли, Бурдюк? – У Глаза уже вошло в привычку прерывать мои размышления самым грубым образом. Вот и на этот раз произнесенные исключительно неприятным тоном слова он сопроводил чувствительным тычком в плечо.

– Я не умею спать стоя, – довольно вяло отмахнулся я, не сумев мгновенно избавиться от тяжелых мыслей.

– В таком случае ты выбрал очень неудачное время, чтобы поупражняться в этом искусстве, – фыркнул Глаз, проявив, пожалуй, максимум своего красноречия.

– Иногда людям необходимо подумать, дружище, – ласково сказал я, почти полностью приходя в себя. – Только не проси меня объяснить тебе, что означает это слово – у нас слишком мало времени. Пошли!

Мы с Глазом не сговариваясь завернули в проулок, освещенный одним-единственным факелом. Все трое Непосвященных остались на месте, а их общее недоумение выразил Мильк:

– Куда вы? Храм – вон он!

За многие годы общения с Глазом я привык сталкиваться с потрясающими образцами человеческой тупости, так что удивить меня сложно. Но о Мильке я был лучшего мнения… Неужели он считает меня неспособным определить направление к объекту, который (если учитывать холм) занимает едва ли не полгоризонта? Нет, вряд ли. Я со свойственным мне великодушием списал вопрос Милька на излишнее волнение.

– Я знаю, Мильк, что ты достаточно свиреп, чтобы разорвать охрану храма голыми руками, – стараясь говорить как можно тише, но тем не менее выразить всю глубину сарказма, сказал я. – Но разве не легче тебе будет сделать это при помощи оружия?

– Оружия? – тупо переспросил он.

Мне оставалось только тяжело вздохнуть. Иногда я бываю слишком великодушен.

Мы с Глазом уже подошли к невысокой пристройке одного из домов, двери и окна которой были наглухо закрыты тяжелым деревянным щитом. Варвары, подчиняясь скорее любопытству, чем здравому рассудку, присоединились к нам. Но даже сейчас, после моего более чем прозрачного намека, я не заметил на их лицах понимания – и, честное слово, полумрак тут ни при чем. «Это все рыбная диета», – сделал я еще одну отчаянную попытку оправдать моих попутчиков.

– Вы что, никогда не видели оружейных лавок? – не выдержал Глаз.

– А-а! – протянул Гиеагр с ноткой радости в голосе. Но отвратительный характер все же сказался. – Знаешь ли, мне никогда не приходилось рассматривать оружейные лавки ночью. Когда мне нужно было оружие, я покупал его. Днем.

– Отлично! – Я начал злиться, не повышая, впрочем, голоса. – Давай дождемся дня, и ты купишь нам все необходимое!

Пока Гиеагр придумывал достойный ответ, Мильк присел на корточки перед внушительных размеров замком, которым деревянный щит крепился к порогу.

– Вы меня удивляете, парни. Неужели вы тащили с собой в Проклятые Земли набор воровских инструментов?

Мы с Глазом обменялись снисходительными взглядами.

– Мильк. – Я потрепал парня по загривку. – В тот день, когда я не смогу открыть такой замок ногтем левого мизинца, я брошу свою профессию и сяду просить милостыню возле самой паршивой харчевни в самом паршивом городе, потому что большего не буду заслуживать.

Оттеснив его плечом, я бросил быстрый взгляд на замочную скважину. Ну про ноготь мизинца, это я для красного словца, конечно, но… Надеюсь, покойный мастер Борго простит использование его детища не по прямому назначению. Мог, конечно, оскорбиться и сам кинжал, но, думаю, не успел этого сделать. Когда я положил замок на землю и выпрямился, Гиеагр присвистнул:

– Никогда больше не буду доверять замкам.

– Доверять куску металла так же нелепо, как доверять человеку, – усмехнулся я. – Рад, что ты вынес хоть что-то полезное из этого путешествия.

Вернулся дар речи и к Эписанфу:

– Но, Бурдюк… Если это так просто… Почему эту лавку не обворовывают ежедневно… то есть еженощно?

– Ну порой ее все же вскрывают, – кивнул я. – Судя по этому замку, последний раз это происходило месяца два назад. Но чаще сюда не наведываются по очень простой причине – это, вероятно, самая плохая и дешевая оружейная лавка в городе. Не рассчитывайте найти здесь стальной клинок или украшенные изумрудами доспехи. Более удачливые торговцы и запирают свои лавки надежней и страже приплачивают. Впрочем, самые умные платят не страже…

– Хватит болтать! – прошипел Глаз. – Мы собирались разжиться оружием или прочитать лекцию Непосвященным?

– Ты прав, – согласился я. – Гиеагр, подсоби.

Вдвоем с гигантом мы приподняли щит и вслед за остальными проникли внутрь. Не дожидаясь просьбы, Эписанф стукнул огнивом и запалил тусклую лучину. Но и ее неверного света оказалось достаточно, чтобы полностью подтвердить мои слова относительно качества посещенного нами заведения. Я с тоской вспомнил лавку в Джибее… Ха! Джибей просто исторг бы из себя торговца, опустившегося до такого уровня.

– По-моему, на любой помойке мы подобрали бы оружие получше, – в унисон с моими мыслями выплюнул Гиеагр.

– Пойдем искать помойку? – мгновенно ощерился я.

В общем… Совместными усилиями, поминутно посылая владельцу лавки самые изощренные проклятия, мы отобрали три предмета, имеющие некоторое право называться мечами, и пару копий. Копья оказались совершенно несбалансированными – нечего было и думать пытаться метнуть такое – но достаточно длинными и с крепким древком. Наконечники – бронзовые, разумеется, – были немногим острее лопаты, но ведь и лопата в умелых руках может оказаться грозным оружием. Более или менее умелые руки в обращении с копьем были у Гиеагра и у меня, так что в распределении оружия особых споров не возникло.

Как бы то ни было, теперь наш отряд выглядел воинственно. Возможно, более воинственно, чем был на самом деле. В немалой степени этому способствовали свирепые выражения лиц, приобретенные нами после посещения лавки. Поистине, некоторые торговцы позорят свою профессию…

Короткая летняя ночь умирала, нетерпеливое солнце уже тянулось своими лучами к горизонту, готовясь всплыть над краем земли багровым колоссом. Но и до храма оставалось совсем немного. Может быть, нам удастся добраться до него без особых приключений?

Не стоило так думать!

Резкий окрик за спиной заставил всех нас вздрогнуть. Повернулись мы тоже дружно. Трое. Всего трое. Знакомые уже змеиные тотемы на лбах. Стальные (стальные!) кольчужные рубашки почти до колен, стальные же мечи. Недурно живет стража у змееносцев…

Один из стражников снова что-то выкрикнул в нашу сторону. Слова были непонятные, но о смысле догадаться было несложно.

– Надо убрать их как можно тише, – вполголоса сказал я Гиеагру.

Гигант кивнул. Сверкая идиотскими улыбками и изо всех сил стараясь излучать добродушие, мы двинулись навстречу караулу. Нас разделяло около четырех дюжин шагов и… если преодолеть их быстрее, чем до умов стражников дойдет критичность ситуации…

Стоящий с краю змееносец сделал пару шагов в сторону и снова что-то крикнул, но явно не нам. А вот это уже плохо!

– Бежим! – крикнул я, сворачивая в узкую боковую улочку и толкая туда же Эписанфа.

Летопись Милька

Мы продвигались к храму, и с каждым нашим шагом бой разгорался все сильней. Вопли стражников, звон мечей, хрипы умирающих… Вдобавок ко всему, будто в насмешку и над нами, и над стражниками, на улицу повалили толпы зевак. Должно быть в этих краях давненько не было войны, или эти змееносцы не знали страха, ибо то, что в других землях заставляет горожан запереть окна и двери и забиться в самый темный угол жилища, у местных вызывало живейший интерес. Люди целыми семьями высыпали на пороги домов, и скоро, несмотря на ранний час, улица бурлила народом, как ярмарка в базарный день. На наше счастье город еще кутался в предрассветные сумерки, и даже с факелом нелегко было разглядеть, кто есть кто в этой отчаянной свалке. Даже набежавшие стражники пока не очень-то понимали, с кем имеют дело, и дрались, похоже, лишь потому, что дрались и мы. Однако восток неумолимо светлел, приближая мгновение, когда кто-нибудь бросит короткий взгляд на наши лбы, и над фанатичной толпой взметнется страшный в здешних местах вопль: «Чужаки!!!»