Король забавляется - Наталия Ипатова

— Нет, сир, — возразил ему Ферзен разбитыми в кровь губами. — В попытке спасти жизнь и честь вашей королевы измены нет. Я не умышлял ни против вашей жизни, ни против славы государства. Я кладу к вашим ногам свои любовь и верность и жизнь в придачу в обмен на жизнь и доброе имя дамы, осужденной безвинно.

Тут агнцу положено было опустить кудрявую голову и покорно ждать решения государя, но Ферзен почему-то продолжал смотреть королю в глаза. Его слова тоже повторили и понесли кругообразно, к напряженно внимавшим задним рядам. И только Аранте, знавшей на свою беду секрет, было ясно, что означает серая бледность, подступавшая к скулам короля. Потерпеть поражение — от этого! Какое болезненное унижение для человека, отобравшего королевство у лучшего врага, какого может пожелать себе мужчина.

— Глупец, — сказал король. — Ты не можешь победить.

— Знаю, — согласился Валери. — Но я мог бы показать вам пример… рыцарства, простите. Возможно, вы захотели бы обойти меня на этой дороге.

Рэндалл скривился.

— Итак, — сказал он громко, — вместо интригующей измены мы имеем здесь банальную love story. Рыцарь предлагает свою жизнь взамен жизни дамы. А я согласен. — Он указал подбородком на эшафот. — Прошу. Замените ее, мальчик, и она пойдет, куда глаза глядят, а я не стану ей препятствовать, и отныне не считаю себя связанным с нею узами брака. Слово короля. Вы, разумеется, вправе отказаться. Это ведь — смерть.

«Господи помилуй, — мысленно воскликнула Аранта, — а мы ведь его мочим прямо посреди площади, буквально ногами бьем!»

Она поднялась в ложе. Проклятое горло. Она не могла крикнуть, не в состоянии была присоединить свой голос к убеждениям Ферзена, поддержать битву, которую, сам того не зная, вел этот романтический мальчик. Поражение, по ее мнению, нужно было Рэндаллу Баккара, как воздух. В Рэндалле Баккара, потерпевшем поражение, было бы больше Рэндалла Баккара, чем в том создании, которое гнездилось в нем и из последних сил карабкалось наверх, вонзая когти в еще живые тела. Сломай ЭТО, говорил он, иначе ЭТО сломает тебя.

Брызнул грозовой дождь, ударив вперед себя коротким шквалом пыли и ветра. По зрителям хлестнуло струями, драпировки галереи взвились, как кони на дыбы. Никто особенно этого не заметил.

Руки, державшие Ферзена, разжались, он поднялся, очевидно, нетвердо держась на ногах, и Аранта поняла, что без нее не обойдется. До сих пор можно было позволить себе сидеть и переживать, но сейчас, в эту минуту бездействие будет преступным. Ничего такого особенного она не могла, ни приказ страже отдать, ни слова короля оспорить. Однако в ее силах было погрузить Ферзена в бесчувствие, сделать его механическим идиотом на последние пять минут. Ни боли, ни страха, ни осознания того, что спустя пять минут ты со всеми своими смертными грехами предстанешь перед высшим судьей. Да и какие у этого грехи! До двадцати мужчина еще мечтает о справедливости и лишь потом научается молить о милосердии. Валери сотворил невозможное — он заставил замолчать гомонящую на площади толпу. Замолчать и задуматься, прикидывая, чего ради и каковы должны бы быть обстоятельства, чтобы не другой, а ты вот так, добровольно… Нужен был идеалист-ребенок, чье воображение превосходило жизненный опыт, еще не осознавший собственную смертность и даже способность чувствовать боль, кто думает, что умирают только героями, а те, кем ты восхищался, не отнимают жизнь походя, забавы ради, и не оскорбят насмешкой твое высокое служение. Потому что иначе — да кто ж на такое пойдет! Он двигался вперед, и в толпе, где почти каждый был его выше, был почти не виден. Иди. Не думай ни о чем. Поднимайся по ступеням. Вставай на колени…

Венона Сариана подняла руку к лицу, отделила от него стеклянную, покрытую мелкими росинками маску и бросила ее оземь, проигнорировав очередной на сегодняшний день судорожный вздох толпы, когда драгоценная безделушка брызнула осколками на булыжник. Ливень, разошедшийся в свое удовольствие, разобрал ее высокую затейливую прическу на пряди. Они упали на лицо и струились в потоках воды, как черные водоросли, так, что было практически невозможно разглядеть его черты. И это выглядело как насмешка теперь, когда уже совсем не имело значения.

— Я задолжала вам, Ферзен, — сказала она. — Ладно, так и быть. Я люблю вас.

И только Аранта разглядела в ее словах глубокую усталость и ложь. И взгляд отвела в момент удара, чувствуя себя так, словно они проиграли все. Ну да ей не привыкать! Она не гордая. Она может себе это позволить.

— Никто, — прочитала она по шевельнувшимся губам Рэндалла, — не посягнет на мое безнаказанно.

— Ну и зачем? — спросила она, когда Рэндалл вновь оказался рядом с ней, в ложе, выложенной подушками. Площадь пустела понемногу, а приближенные терпеливо ждали, когда поднимется их царственная пара. В их множестве Аранта разглядела высокопоставленных чиновников тайного приказа: видно, Рэндалл желал не откладывая заняться делом Башни.

— Какая муха тебя укусила?

— Разве на смертном рубеже допустимы такие игры? Какой тогда вообще смысл в процедуре правосудия и казни?

— Разве не случилось все по твоему желанию? — притворно изумился Рэндалл. — Действительно, какой смысл в отправлении правосудия, если каждый идиот или родственник может явиться к лобному месту, устроить там бузу, а потом, будучи прижат к земле лопатками, произнести несколько прочувствованных слов, все прослезятся, и наступит царство милосердия и справедливости? Что, аплодисментами его награждать? Нет, правосудие стоит дорого.

— Лучше бы оно не продавалось, — парировала Аранта. — Только не говори мне, будто ты с самого начала не собирался ее помиловать.

— Возможно, и собирался, — кивнул Рэндалл. — Но тут твердили о любви к моей жене и матери наследника престола.

— А, — сказала Аранта уже равнодушно, — так это ты свои рога там отрубил? Знаешь, им, — она кивнула на площадь, — рано или поздно это придет в голову. И скорее рано. Жди веселых песенок.

— Во всем, — медленно сказал он, — виновата ты! Я чувствовал присутствие внутренней, нашей силы во всем, что происходило тут, от начала и до конца! Это, милая моя, подрывная деятельность. И только то, что ты — это ты, удерживает меня от слова «измена»! Но это не может продолжаться вечно.

«И я даже знаю, каким образом ты это прекратишь». Аранте было бы нестерпимо скучно уверять его в том, что подвиг в честь своей Прекрасной Дамы Ферзен совершил сам, что ее тут были только последние пять минут, из чистого милосердия ко всем, кто плюхался сегодня в тисках этого кошмара. Ее подрывная деятельность началась с той минуты, когда она впервые подумала о нем плохо. А дальше… ему оставалось только оправдывать ее мнение. Он сам роет себе могилу. Впрочем, у него достанет духу утянуть с собой всех, кто окажется близко. С невыносимой ленью, вызванной чрезмерной усталостью, желая лишь напомнить, с кем он говорит, Аранта выставила перед ним тот образ, что, как она подозревала, получался у нее лучше всего. Рэндалл легко отмахивался, когда она предпринимала попытки заколдовать его. Однако ее булавочный укол неизменно достигал цели, когда она отгораживалась от него им самим. Прекрасного золотого идола она посадила меж собой и им на скамью и наполнила его до плеч темной вязкой жидкостью, неимоверно густой и холодной, вложив в нее воспоминание о ледяном адском подземелье, которым Рэндалл так щедро с нею поделился. У Рэндалла дрогнул уголок рта, но он ничем не ответил.