Подвиги Геракла. После похорон (сборник) - Агата Кристи

– В любом случае, – заметил юрист, – то, каким образом он мог быть убит, сейчас не очень актуально. Все равно мы никогда ничего не сможем доказать.

– Если говорить о смерти Ричарда Эбернети, то вы правы. Но ведь есть еще убийство Коры Ланскене. И когда мы поймем, кто убил ее, то получить доказательства будет не очень сложно. – Еще раз внимательно посмотрев на адвоката, сыщик добавил: – И вы, возможно, уже предприняли кое-какие шаги.

– Практически ничего. Я предпочел действовать методом исключения. Понимаете, для меня грустно думать, что один из членов семьи Эбернети – убийца. Я все еще никак не могу в это поверить. Поэтому я надеялся, что несколькими простыми вопросами смогу исключить некоторых членов семьи из списка подозреваемых. А может быть, кто знает, и всех их… Это означало бы, что Кора ошиблась в своих предположениях и ее убийца – это обычный случайный бродяга, который ворвался к ней в дом. Ведь если подумать, то ситуация достаточно проста – надо лишь выяснить, что члены семьи делали в тот день, когда была убита Кора Лангскнет.

– Еh bien[53], – сказал Пуаро. – И что они все делали?

– Джордж Кроссфилд был на скачках в Херст-парке. Розамунда Шайн ходила по магазинам, а ее муж – мы ведь должны включать сюда и мужей…

– Вне всякого сомнения.

– Ее муж обговаривал условия опциона на пьесу. Сьюзан и Грегори Бэнкс весь день провели дома, а Тимоти Эбернети – он инвалид – находился в своем доме в Йоркшире. Жена его в это время возвращалась из Эндерби-холла. – Энтвисл прервался.

– Правильно, это то, что они сами вам говорят. – Эркюль Пуаро посмотрел на рассказчика и понимающе кивнул. – Но говорят ли они всю правду?

– Я просто не знаю, Пуаро. Некоторые из их слов можно попытаться опровергнуть, хотя это будет трудно сделать, не привлекая к себе внимания. Ведь подобные действия можно приравнять к открытому обвинению. Вот послушайте, я просто изложу вам некоторые из своих выводов. Джордж вполне мог быть на скачках в Херст-парке, но я в это не верю. У него хватило наглости сказать, что он поставил на пару победителей. По моему опыту, очень многие преступники попадаются только из-за того, что слишком много болтают, – я спросил его имена этих лошадей, и он назвал их мне без всяких видимых усилий. Как я выяснил, обе лошади в тот день сильно играли, и одна из них действительно пришла первой. Вторая же, даже будучи фаворитом, в результате не смогла войти даже в тройку призеров.

– Интересно… А насколько этот Джордж нуждался в деньгах в момент смерти своего дядюшки?

– По-моему, нуждался, и очень сильно. У меня нет никаких доказательств, но есть сильное подозрение, что он спекулировал на бирже на деньги клиентов фирмы и находился на грани раскрытия. Еще раз – это только мое предположение, но некоторый опыт в таких делах у меня есть. К сожалению, нечестные стряпчие в наше время совсем не редкость. Могу только сказать, что свои деньги я Джорджу не доверил бы, и, мне кажется, Ричард Эбернети, который прекрасно разбирался в людях, был в нем сильно разочарован и никак не связывал с ним будущее семейного бизнеса. Его мать, – продолжил адвокат, – была довольно красивой, но глупой девушкой и вышла замуж за человека с характером, который я бы назвал несколько подозрительным. – Он вздохнул: – Женщины в семье Эбернети никогда не умели выбирать мужей.

Помолчав, Энтвисл продолжил:

– Что касается Розамунды, то она просто очаровательная дурочка. Я не могу представить себе, как она топором разрубает голову Коре! Ее муж, Майкл, темная лошадка – человек с амбициями и, насколько я могу судить, с невероятным тщеславием. Я очень мало о нем знаю, поэтому не могу вот так сразу обвинить его в жестоком убийстве или в тщательном планировании отравления, но пока я не буду уверен, что в тот день он делал именно то, о чем говорит, я не исключу его из списка подозреваемых.

– Однако его жена, по вашему мнению, вне подозрений.

– Нет-нет – в ней есть некая бессердечность, но топор… Я действительно не могу представить себе эту картину. Она выглядит такой слабой и беззащитной…

– И красивой, – добавил сыщик с легкой, циничной улыбкой. – А вторая племянница?

– Сьюзан? Она совершенно не похожа на Розамунду – по моему мнению, эта девочка способна на очень многое. В тот день они с мужем были дома. Я сказал – естественно, нарочно, – что несколько раз пытался дозвониться до них. На это Грег очень быстро ответил, что у них весь день не работал телефон. Он даже пытался кого-то там вызвать, но безуспешно.

– Значит, это опять бездоказательно… Вы не можете их исключить, как надеялись… А что за человек этот муж?

– Мне было сложно понять его. В нем есть что-то неприятное, хотя я никак не могу понять, что именно. А что касается Сьюзан…

– Слушаю вас?

– Она напоминает мне своего дядю. В ней видны та же жизненная сила, желание и умственные способности, что и в Ричарде. Хотя, вполне вероятно, ей не хватает доброты и теплоты моего ушедшего друга.

– Женщины не в состоянии быть добрыми, – заметил Эркюль, – хотя иногда они демонстрируют нам свою нежность. А она любит мужа?

– Я бы сказал, что она от него без ума. Но послушайте, Пуаро, я не могу поверить… я не хочу верить ни на минуту, что Сьюзан…

– Вам больше нравится Джордж? – поинтересовался сыщик. – Ну, это вполне естественно! Что касается меня, то я не испытываю сантиментов по отношению к молодым и хорошеньким леди. Ну, а теперь расскажите о своем визите к старшему поколению…

В течение какого-то времени Энтвисл рассказывал о своем посещении Тимоти и Мод, а потом Пуаро подвел итог:

– Итак, миссис Эбернети – хороший механик, который прекрасно разбирается во внутренностях автомобиля. А мистер Эбернети – совсем не такой инвалид, за которого пытается себя выдать. Он выходит на прогулки и, согласно вашему рассказу, способен на довольно резкие телодвижения. Кроме того, он самовлюбленный человек, который завидовал успеху своего брата и не мог смириться с его превосходством…

– Но о Коре он говорил с большой любовью.

– И высмеял ее глупое выступление в день похорон. А что с шестой наследницей?

– С Хелен? Миссис Лео? Ее я ни на минуту не подозревал. В любом случае ее невиновность легко подтвердить – все это время она находится в Эндерби-холле. И кроме нее в доме находятся трое слуг.

– Еh bien, друг мой, – сказал маленький бельгиец. – Давайте перейдем к делу. Что требуется от меня?

– Я хочу знать правду, Пуаро.

– Понимаю, понимаю… На вашем месте я бы чувствовал себя точно так же.

– И только вы можете узнать ее для меня. Я знаю, что вы отошли от дел, но умоляю вас заняться этим случаем. И потом, это деловое предложение, и я вам заплачу. Послушайте, лишних денег не бывает!

Сыщик ухмыльнулся:

– Да, только при условии, что все они не уходят на уплату налогов… Но, должен признаться, ваша проблема меня заинтересовала. Потому что она непроста и совсем неясна. Но одну вещь, друг мой, вам легче будет сделать самому. А уж после этого я полностью возьму дело в свои руки. Мне просто кажется, что вам будет значительно удобнее расспросить врача, который лечил мистера Ричарда Эбернети. Вы его знаете?

– Совсем немного.

– Что он за человек?

– Практикующий терапевт средних лет. Вполне знающий. Был в добрых отношениях с Ричардом. По-моему, очень хороший человек.

– Тогда попробуйте его разговорить. С вами он будет более откровенен, чем со мной. Расспросите его о болезни мистера Эбернети, о лекарствах, которые тот принимал во время болезни. Узнайте: может быть, Ричард намекал ему о том, что его хотят отравить? Кстати, мисс Гилкрист уверена, что в разговоре с сестрой Эбернети использовал именно слово «отравление»?

Мистер Энтвисл задумался.

– Она, по крайней мере, использовала именно это слово, – но мисс Гилкрист относится к тому типу свидетелей, которые очень часто меняют услышанные слова, считая, что таким образом они точнее описывают ситуацию. Например, если Ричард говорил о том, что кто-то хочет его убить, то мисс Гилкрист вполне могла решить, что его хотят отравить, потому что его страхи ассоциировались у нее в голове со страхами ее тетушки, которая боялась, что в еду ей что-то подмешивают. Впрочем, я могу еще раз поговорить с ней об этом.

– Пожалуйста, или я сам это сделаю. – Пуаро немного подумал и произнес уже совсем другим голосом: – А вам не приходило в голову, друг мой, что мисс Гилкрист сама может находиться в опасности?

На лице адвоката появилось удивленное выражение.

– Знаете, нет, не приходило.

– А вы сами подумайте. В день похорон Кора озвучила свои подозрения. В голове у убийцы сразу же возникает вопрос, не рассказывала ли она о них кому-нибудь еще? А наиболее вероятным ее слушателем является мисс Гилкрист. Мне кажется, mon cher, что ей лучше не оставаться одной в доме.