Витебский вокзал, или Вечерние прогулки через годы - Давид Симанович

Припять, Пляж. Как махнул - и на левом берегу. Что-то писал. А что получилось? Чувство затерянности в мире и тоскливые чувства - это вошло в стихи. Маленькая поэмка-монолог "Август", И не было равновесия в душе. Млечностью космической дыша, мечется в ночи моя душа, то ныряет в старые дворы, то взлетает в звездные миры.

30 августа. Передача "Дорогой вдохновения" - о 60-летии Александра Рябкина-Березы, автора детской книжки "У лета и гостях". Еще 2-го провел его вечер в областной библиотеке.

6 сентября. Стоят теплые дни, словно не сентябрь уже, а все еще июль. Какое было длинное в четыре периода лето: Горький - Москва ~ Одесса - Наровля. Возобновил вечерние прогулки. Но в колею пока не вошел. Думается черт знает о чем, а не о самом главном. А самое главное - это три книги: "Из семи рек" ("Избранное"), "Колесо дней" (новая) и продолжение "Подорожной".

8 сентября. "Подорожной" нигде нет: "размели", да еще и с приложениями, которые стоили в три раза дороже (она - 25 коп.). Мне Эм прислала десяток в Наровлю для родных и близких. Из тиража в 30 тыс. (а мыслилось 100 т. ) в Витебск попало 5 с половиной, но это мало. Готовится праздник книги на целую неделю, и книготорг "выпросил" в Минске 200 экз. Появилось новое, хорошо оформленное издание книги Азгура "Все, что помнится". В ней - многое связано с Витебском, с Пэном. В музее его картины, а могила на Семеновском кладбище забыта…

Вчера на студию пришел высокий (просто громадный) мужчина и вопросил: "Где найти Симановича?" Потом мы узнали друг друга. Герой войны в Испании Николай Трофимович Яськин. Пришел, потому что ему сказали о книге, в которой написано и о нем. А я уже и сам собирался ему звонить, чтобы зашел. Было приятно подписывать ему книжку.

9 сентября Перечитывал "Перед зеркалом" В. Каверина. Среди других имен в романе несколько раз упоминается Шагал. И не просто упоминается. На одной из страниц, где героиня Лиза Тураева встречается в Париже с художником Корном, приехавшим из России, она говорит: "Вы обещали мне рассказать о том, как поссорились Шагал и Малевич". И Корн рассказывает, что Шанал был комиссаром по изобразительному искусству в Витебске, а Малевич смог повлиять на его учеников, перетянуть их на свою сторону и тем самым вытеснить из художественного училища Шагала, который из-за этого вынужден был уехать в Москву. Интересен сам факт упоминания в художественном произведении имен художников и пересказ эпизода их жизни в Витебске. Наш город, его художественная жизнь словно врываются в роман. Корн рассказывает Тураевой, как Шагал и его ученики расписывали заборы летающими фигурами. А Малевич заявил, что искусство вообще беспредметно. Надо выписать эти строки из романа и положить в папку о Шагале.

Письмо из Москвы от Гавриила Яковлевича Юдина. Благодарит за книгу и надпись на ней ("Я Вам желаю, патриарх Придвинского родного края: живите, недругам на страх, в столице Витебск представляя"). Спрашивает, не напишу ли несколько слово его книге "За гранью прошлых лет". А их как раз уже успела написать Лена - и ее маленькая рецензия должна появиться в "В. р". В его книге много страниц о культурной жизни (больше - музыкальной) Витебска 20-х годов. И предисловие успел написать Дмитрий Шостакович. Гавриил Яковлевич уже давно "засыпает" меня письмами, приезжал, выступал, мы предоставили ему нашу телетрибуну. А 8 июня 1974 г. он дирижировал большим концертом в Витебске "Композиторы-земляки - юбилею города". А перед концертом выступала музыковед Софья Хентова, которая тоже родилась в Витебске. И она с гордостью говорила о композиторах, связанных с нашим краем - Фрадкине, Сорокине, Дзержинском. Гавриил Яковлевич приезжал на 1000-летие и, между прочим, как и другие старожилы, был категорически против слова "витебчане", а только за слово "витебляне".

16 сентября. Неделю книги открыли 11-го. Выступал с Гордицким и Герчиком не только на открытии, но и в разных аудиториях города. А в парке собирались сотни людей и просто бушевали у книжных столов. И когда открывали праздник, трудно было оторвать книголюбов от Майн-Рида и Дюма. Герчик острил, что хотят приобрести "графа-мотоциклиста". Правда, потом меня ждала прекрасная работа: я сидел за столиком и давал автографы, "соревнуясь" с популярными авторами самых популярных в этот день книг.

Вечером с Герчиком - у нас "замочили" книгу. А 13-го провели с Гордицким (Герчик уехал) вечер "Беларусь моя синеокая" в ГДК, я вел, а выступали: Конопелько, Гальперович, Немизанский, Григорьев. И тут подписал 40 книг.

20 сентября. Послал "Подорожную" Быкову, "стоявшему у колыбели этой книги".

4 октября. Открывал месячник общественно-политической книги в "Глобусе".

16 октября. Звали на 11-го на секцию поэзии - обсуждение Законникова, Жуковича, Бележенко. Звонил ему: он болен, давно не работает, но на секцию поехал, а я не мог: был "под ружьем" - на сборах "без отрыва от производства". Военкомат меня назначил начальником отделения отправки (?!)… Бориса секция рекомендовала в Союз.

17 октября. Кажется, с такой дикой скоростью дни еще не пролетали. Только вернулся из отпуска, а уже Лена заканчивает первую четверть. И главная проблема - поступление. Это как тяжесть, которая надо мной.

18 ноября. Неделя в Гомеле. С Николаем Сергиевичем. В целом - скука.

29 декабря. Еще чуть-чуть - и года нет. Был он редким из годов, когда одна книжка вышла, а другая сразу ушла в набор. Послал заявку на 80-ый: условно - "Колесо дней". После Гомеля ~ четыре дня в Наровле. Лёня, Изя Боровик, Зяма с Симой. С Изей о многом - о жизни и смерти. Вместе уехали. Библиотека. Книги с надписями для наровлянцев. Лена окончила полугодие на "пятерки". Была одна "4" на комбинате, удалось исправить. На студии - снова перестройка. Нервничал. Но осталось за мной все то же, та же зарплата, но добавили радиовремя. Надо бы уйти на должность старшего редактора и спокойно писать. Да уже не дает зарплата (180) и честолюбие: заведую отделом. А коллектив теперь – 17 человек, все редакции радио и телевидения под названием художественное вещание. А Лене в Новом году предстоит так много…

В жизнь входить, как в море бушующее, наступает и твой черед. И тревожит тебя твое будущее, и покоя тебе не дает. Шар земной суровеет с вечера,