Пятое кольцо - Митчелл Грэм

Оказавшись снова на улице, Коллин с отцом Томасом переглянулись и зашагали обратно на постоялый двор.

– Надо благодарить бога, что не все люди обладают таким ненасытным любопытством, как этот шериф, – заметил отец Томас.

Осознав смысл сказанного, Коллин разразился хохотом. Вскоре и отец Томас весело смеялся. Оба как будто вознаграждали себя несколькими беззаботными минутами за напряжение последней недели.

– У меня до сих пор не было случая спросить тебя, как ты относишься к нашим приключениям…

– Я? Я считаю, что все в полном порядке, – не задумываясь ответил Коллин. Улыбка еще не стерлась с его лица, но через несколько мгновений он добавил уже более серьезным тоном: – Странно, конечно, но в последнее время я часто вспоминаю мою семью – мать, отца… и брата тоже. Я по ним скучаю. Смешно, но я скучаю даже по Девондейлу. Пока я там жил, я так хотел отправиться путешествовать, а теперь…

– Я тоже скучаю по Девондейлу, Коллин. Я надеялся, что наши странствия быстро закончатся, но из-за этой войны уже и не знаю, что будет дальше.

– Отец, – решился спросить Коллин. – я знаю, что мы отправляемся в Тирейн, а потом в Баркору. Зачем?

– Я надеюсь, что за нас заступится Церковь. Мне очень хочется спасти Мэтью от суда и от тюрьмы.

Коллин медленно кивнул:

– А потом?

– Потом? Потом мы вернемся домой.

Некоторое время Коллин молчал. Собирался туман, и он поплотнее завернулся в плащ.

– А что за город Тирейн, отец? – спросил он наконец.

– Тирейн? Ну, город… гораздо больше, чем Девондейл и Элбертон, вместе взятые. По-моему, даже больше, чем Эндерон. Там есть огромный порт, куда приходят торговые корабли со всего мира. Кстати, это самый крупный порт Запада. С тех пор, конечно, много лет прошло, но в то время, когда я был в Тирейне, мне все время казалось, что город находится в непрерывном оживлении.

– Оживлении?

– Ну да. Даже поздно ночью и ранним утром на улицах полно людей.

– Значит, после того, как мы все уладим в Баркоре, вы вернетесь в Девондейл? – спросил Коллин.

В его тоне прозвучало что-то такое, отчего отец Томас обернулся и внимательно посмотрел на юношу. «Неужели это уже всем заметно?» – подумал священник.

– Она очень милая дама, – сказал Коллин, улыбнувшись. – Простите, я не хотел вмешиваться в вашу личную жизнь, – поспешно добавил он, сообразив, что сказал лишнее.

Но отец Томас ответил ему с улыбкой:

– Да, я тоже думаю, что она необыкновенная женщина.

– А вы ей сказали, что вы священник?

– Нет, – ответил отец Томас. – Об этом мы еще не говорили. Я думаю, что мне нужно это с ней обсудить, когда мы будем возвращаться.

– Да, обсудить стоит.

Отец Томас искоса посмотрел на Коллина. За последние несколько месяцев – а может, и за последние дни – юноша сильно повзрослел. Он стал серьезнее и тактичнее. Вспоминая проказливого ребенка с рыжеватыми волосами, который, казалось бы, совсем недавно выпускал во время урока лягушек, священник изумился: как быстро летит время! И порадовался за Мэтью: ему повезло, что Коллин его друг.

– Коллин, а ты знаешь, что произошло между Мэтью и этими людьми до драки? – спросил отец Томас.

– Я только драку и видел, отец. Я возвращался от Эффи и тут увидел Мэтью и тех типов. У него в руке был меч, так что я сразу понял, что дело серьезное, и бросился к нему со всех ног.

– А ты видел, как его ранили? – Коллин кивнул:

– Мэт ранил в плечо одного из них – толстяка. Когда я его приятеля свалил, тот сделал выпад. Мэт удар отбил легко, а потом что-то замешкался. Тут-то толстяк ножом Мэта и достал. Повезло ему, что живой остался.

Коллин собирался уже было рассказать, как Берт неожиданно отпрыгнул прочь от Мэтью, но почему-то передумал.

– А как ты думаешь, почему Мэтью хотел скрыть от нас свое ранение?

Коллин пожал плечами:

– Вы же знаете Мэта. Наверное, боялся, что будет глупо выглядеть. Мне так кажется.

– Понятно. Я что-то в этом роде и предполагал. А скажи-ка, что ты делал у Эффи?

Коллин открыл было рот, но вдруг понял, что не может найти подходящих слов для ответа. Он был благодарен темноте на улицах – священник не увидит выражения его лица. Он лихорадочно раздумывал над приличной фразой, которая не затронула бы честь Эффи, но услышал, что отец Томас с трудом сдерживает смех, и сообразил, что тот его дразнит. Священник положил руку Коллину на плечо, и они молча проделали остаток пути до постоялого двора.

Три дня не переставая шел дождь. Отец Томас и Сита проводили большую часть времени в обществе друг друга. Мэтью с радостью предавался полному безделью и читал книгу об устройстве мозга, которую прислал ему доктор Вайкрофт. Эйкин отправился в гильдию серебряных дел мастеров, чтобы возобновить свои старые знакомства, а Дэниел с удовольствием полировал линзы для своей дальнозоркой трубы. Коллин обнаружил компанию постояльцев, игравших в карты, присоединился к ним и разбогател почти на пять золотых элгаров.

На четвертый день пребывания в Элбертоне Мэтью проснулся ранним серым утром и тихонько выбрался из кровати. Он старался не шуметь, чтобы не разбудить Коллина и Дэниела. Согнувшись, он решил, что рана его больше не беспокоит, если не считать легкого жжения.

Накануне доктор Вайкрофт зашел на постоялый двор и осмотрел повязки, наложенные Ситой. Он похвалил их и сказал, что больше, в общем-то, никакого лечения и не нужно. Доктор принес еще мазь, которой посоветовал смазывать рану раз в день, чтобы предотвратить заражение. Лара обещала проследить за исполнением его предписаний. Было забавно, что доктор как будто чувствовал себя неловко из-за случившегося и принес Мэтью извинения от имени города Элбертона. Говорил он настолько серьезно и официально, что Мэтью едва удалось сдержать улыбку. Когда они остались наедине, врач спросил юношу, не было ли у него каких-либо странных ощущений со времени их разговора у него в кабинете. Мэтью понял, на что намекает доктор, и ответил отрицательно.

Стараясь двигаться бесшумно, Мэтью подошел к окну и посмотрел на улицу. Дождь немного затих. Мэтью прислонился лбом к деревянной раме окна и стал думать о Ларе, о том, как изменились их отношения четыре ночи тому назад. После того как они поцеловались, он предложил провести вместе ночь, но она слегка смущенно отказалась. Сейчас Мэтью решил, что так оно даже лучше.

Сита принесла ему две рубашки, принадлежавшие некогда ее покойному мужу: по-видимому, они с Ларой решили, что его собственную уже не заштопать. Когда Мэтью захотел заплатить, Сита поблагодарила его, но деньги не приняла, пояснив, что рубашки все равно лежали в шкафу без употребления.

Он натянул штаны и надел одну из новых рубашек приятного темно-синего цвета, затем беззвучно закрыл за собой дверь и спустился вниз. В этот ранний час Мэтью не думал кого-нибудь встретить, поэтому очень удивился, увидев отца Томаса и Ситу, беседующих за столом у огня. Отец Томас держал ее за руку, а она смотрела на него с нежностью, на которую способны только женщины. Не желая им мешать, Мэтью повернулся, собираясь уйти, но отец Томас все же заметил его.