Клубничный Яд - Дж. Л. Кенна

Но мы игнорируем его крики и продолжаем идти к машине Килла, — громкий треск, за которым следует глубокий, горловой стон, раздается в переулке. Когда мы выходим на улицу, басы музыки из клуба заглушают звуки избиения Маттео.

«Единственный способ бороться с Тьмой — стать ею», — сказал мне Килл.

Теперь я это понимаю.

— Слишком тяжелый? — спрашивает Килл, передавая мне холодный, твердый металл.

— Нет. Он тяжелый, но я справлюсь.

Он наклоняется ближе, его грудь едва касается моей лопатки, и дыхание нежно обдувает прядь волос у моего уха. Жар разливается внутри, и я стараюсь не обращать внимания на Хулиганов, стоящих позади нас на стрельбище Шона.

Есть что-то в этом оружии у меня в руках, в его весе, во влажной жаре леса, обволакивающей нас, в том, как Киллиан одет в облегающие брюки и плотно обтягивающую майку, подчеркивающую его мощное тело. Его грубые, сильные пальцы скользят по моим, когда я держу оружие, и вены выделяются на его мускулистых, покрытых татуировками предплечьях. Всё это смешивается в единый коктейль, который покоряет меня и заставляет подчиняться.

Я бы сделала для этого человека всё, что он попросит.

Смех, выстрелы, звуки, с которыми Хулиганы дразнят друг друга, стихают, пока я нацеливаю оружие.

— Удерживай запястье, — шепчет Килл прямо у моего уха, его тело огибает меня, направляя движения. — Устойчивее. Держи пистолет второй рукой, — он поддерживает мою не доминирующую руку, а затем отходит.

Я уже скучаю по теплоте его надежного, крепкого тела, но сохраняю стойку.

Килл надевает защитные очки мне на глаза, а затем встает позади, так, что я чувствую тепло и твердость его груди у себя за плечами. Его способ показать свою поддержку — в тишине, без слов, это так типично для Киллиана Брэдшоу.

Затем он наклоняется еще ближе, его губы касаются моего уха:

— Каждый чувствует боль, Бьянка. Но те, кто понимают ее, могут контролировать ее. Могут использовать ее себе во благо, — его рука скользит по моему бедру, пальцы крепко обхватывают, давая понять, что он никуда не уйдет. — Эта мишень — не просто бумага. Это каждый, кто когда-либо причинял тебе боль. Каждый, кто всё еще хочет причинить тебе боль. Это тот, кто хочет забрать тебя у меня, Бьянка, а я этого, блядь, не допущу. Сфокусируйся и попади в цель. В мою цель. Ты можешь сделать это для меня, детка?

Я слегка киваю, и Килл улыбается, касаясь моего уха.

— Хорошо, — говорит он, выпрямляется и надевает мне защитные наушники.

Ноги на ширине плеч, я наклоняюсь вперед, колени слегка согнуты, как он меня учил. Навожу прицел, кладу палец на спусковой крючок, готовясь к выстрелу.

Глубокий вдох, задержка…

«Это тот, кто хочет забрать тебя у меня, Бьянка, и я этого, блядь, не допущу», — его слова проносятся в моей голове, и сразу же…

БАХ! БАХ! БАХ!

БАХ! БАХ! БАХ!

Я делаю шесть выстрелов, затем сразу же опускаю оружие, пытаясь успокоить безумный прилив адреналина, бурлящий в моих венах.

— Охренеть, — говорит Килл, его рука скользит по моей, чтобы забрать пистолет. Он щелкает предохранителем и снимает наушники с моих ушей, а я одновременно снимаю защитные очки.

Мое сердце бешено колотится, а землистый, резкий запах сгоревшего пороха наполняет воздух, удивительным образом доставляя мне странное удовольствие. Вся обстановка вокруг снова оживает. То, что я блокировала, возвращается в одно мгновение.

— Попади по этой чертовой мишени, Бьянка! — кричит Ребел, подбадривая меня.

— Она прирожденный стрелок, Килл, — добавляет кто-то.

Мой взгляд поднимается к мишени — теперь она видна после затуманенного адреналином состояния, — и центр «яблочка» пробит насквозь, позади только стена. Я поворачиваюсь к Киллу, и его улыбка зажигает пламя внутри меня.

Гордость, уверенность, смелость…

Он заставляет меня чувствовать всё это. И по его взгляду, похоже, я тоже заставляю его испытывать эти чувства.

— Ты справилась, детка, — его руки скользят по моим щекам, и он целует меня с ликующей страстью. — Ты убила этого ублюдка.

Смех вырывается из меня, и Килл накрывает его поцелуем. Я целую его в ответ, позволяя энергии момента заполнить меня целиком. Обвиваю его шею руками, и он крепко хватает меня за задницу, поднимает и оборачивает мои ноги вокруг его талии.

— Проваливайте, — отрываясь от моих губ, кричит он. — Все вон отсюда, к ебанной матери.

Я смеюсь ему в губы, слышу свист и крики «да пошел ты» от множества веселых голосов, некоторые из которых звучат с ирландским акцентом.

Я думала, что буду нервничать, вернувшись сюда. Думала, что память о том, как Килан вошел в мою комнату, вызовет тревогу, но этого не произошло. С моим Волком рядом мы справимся с чем угодно. Вместе. И Хулиганы, какими бы грозными они ни казались, — это семья. Когда ты один из них, тебе нечего бояться. И, наверное… что ж, теперь я одна из них.

— Ты попала по бумажной мишени, малышка Росси, но сможешь ли ты попасть по движущейся? — я отрываюсь от губ Килла и поворачиваюсь к мужчине, задавшему вопрос. Финн, я помню его имя. Мы еще не знакомы официально, но он был у меня дома, когда Килл и Ребел встречались с моим отцом. И он был в том доме, когда Ребел вытаскивал меня из багажника Килла.

Я глажу Килла по груди. С тихим стоном он позволяет мне развести ноги, и опускает, пока мои стопы снова не касаются земли.

— Мы стреляем по бумажным мишеням ради веселья, — продолжает Финн. — Килл знает это. Но если твоя жизнь окажется в опасности, и ты не сможешь попасть во что-то движущееся, что-то живое, считай, ты мертва, — его хитрая улыбка говорит, что он пытается меня поддеть, но в его словах есть доля правды.

— Ты хочешь стать моей «тренировочной мишенью»? — спрашиваю я, ответив ему столь же дерзкой улыбкой.

— Да, Финн? — Килл подходит к Хулигану, засовывая одну руку в карман. — Запрыгивай в сектор и танцуй. Посмотрим, попадет ли она в тебя.

Финн смеется, лениво опираясь на стену кабины управления.

— Я знаю, тебе нравятся мои движения, Жнец, они довольно завораживающие, но это не спасет итальянскую птичку от беды.

У Финна есть особенность, которая отличает его от остальных Хулиганов, его невинный образ больше производит впечатление младшего брата. Он напоминает мне о Джино, моем кузене. Если бы дело дошло до схватки, я уверена, что он бы выпотрошил врага, как и все Хулиганы, но при этом выглядел бы милым. Возможно, он даже заставил бы противника улыбнуться перед смертью.

Я делаю несколько шагов,