Принц мародеров - Артемис Мантикор

Недобрые мысли нахлынули на мой разум, как наверняка начали захватывать и ее, что тут же отобразилось в партии смычкового инструмента. Мне почему-то захотелось хоть как-то приободрить её, и единственное, что я мог сказать для этого, было:

— Не волнуйся, Мора. Я верну твой цвет.

— Я знаю, друг Лиин. — на лице болотной кикиморы сияла печальная улыбка. — Я знаю…

* * *

По возвращении в мир живых меня ждало весьма печальное и неожиданное зрелище в виде отвратительной охраны скромного бродячего музыканта.

Мой временный телохранитель сидел напротив меня, скрестив ноги и полузакрыв мокрые глаза на суровом, покрытом шрамами кабаньем рыле.

Увидев, что я пришел сознание и открыл глаза, а музыка смолкла, гверф шумно втянул сопли и вытер пятак обрывком ткани, напоминавшим чье-то исподнее.

— Что это, Балтор? — задумчиво спросил я у него, сразу же уводя тему от разговоров о музыке и моих «ритуалах».

— Это? — гверф с удивлением посмотрел на красно-розовую тряпку, которую держал в руке. — Сорвал в пути. Негоже воителю платка не иметь.

— Ии… тебя ничто не смутило?

— Герб сердца розового на кровавом странен, это верно. Контраст не виден. Вкус творца был дурен — глазу больно. Но ткань есть ткань.

— И то верно. Ладно, дружище с бивнями. Давай на этом прощаться. Спасибо за помощь. Хотя, мы же теперь как раз в расчёте.

— Постой, зверянин. Ли-ин-дарк, — свинолюд замялся, подбирая слова. — Позволь идти с тобой.

— Что? Куда? Зачем? Ты ведь знаешь меня не больше трети цикла.

— Пусть так. Но таким желанный путь я свой увидел в этот час с хвостом. Возможно, я не столь умен как ты и не обучен техникам шаманов, но будь уверен, моя сталь сумеет защитить твой тыл.

— Для начала, говоря такие вещи, выбрось эту тряпку, а то слова про тыл прозвучали угрозой. И затем поясни своё решение. Учти, что за свое спасение ты уже расплатился сполна.

Я спрятал инструмент под слово силы и медленно поднялся, бросая взгляд на когда-то ярко-синюю рекламку. Остались только изначально белые буквы «Ручной слуга зверолюд! Дорого!». Не в ней ли дело?

— Ты что-то увидел или понял во время моей игры?

— Увидел. И понял, — согласился гверф после некоторой паузы. — Цвет ткани на глазах терялся. А то, что было в душе моей в это время, я открывать не готов. Но следовать за тобой я желаю не по тому, зверянин. Ты серолап.

Свинолюду таки удалось меня удивить. Я ожидал какого угодно ответа, но не такого.

— Д-да, — не стал я отрицать очевидное и осторожно спросил в ответ. — Ты знаешь, что это такое?

— Конечно, — кивнул гверф. — Я котлит.

— Я видел. И?

— Ну как же, — растерялся Балтор. — Мы оба следуем пути древних тари. Видел на тебе я обувь из китары, и вражине ты отпор даешь с рейлин.

Огромный свинолюд следует какому-то пути развития котов? Я точно все правильно понял? И разве все рукопашные кошачьи классы не завязаны на высокую ловкость?

— Это так. Но я все еще не понимаю, почему ты хочешь следовать за мной.

— Не так нас много тропами под сияньем корнецвета ходит, серолап. Подобное к подобному идет всегда и коль к тебе пришло так много мудрости от древних, хочу и я с тобой пойти одним путем.

Наступила моя очередь крепко задумываться. Даю гарантию, что Сайрис не только не обрадуется пополнению, но и будет категорически против. Рин — скорее всего за. Наивному дружелюбию архонки можно только позавидовать. Ну, или посочувствовать.

А что же я сам? Хочу ли я видеть рядом с собой огромного свинолюда?

— Не знаю, Балтор, — честно ответил я, подводя итог собственным мыслям. — Есть два момента. Первый — окончательное слово будет принято после обсуждения с моими спутниками. У нас очень важная миссия, и уж прости, их компания мне важней для ее выполнения.

— Справедливые слова. Быть тому так, — сразу согласился гверф. — Но что второе?

— Второй момент — ты сам, Балтор. Что ты знаешь о звериных посланниках?

— Пятеро станут четырьмя, достигнут храма злейшей из богов и воскресят древние расы. Но один из них падет во мрак, похитит не принадлежащее ему и вместе с древними вернет и то, что их сгубило. Верно?

— Ого, — только и ответил я на столь ёмкое и в то же время передающее всю суть описание легенды, за которую Сайрис заплатил убийством Всепожирающей Сферы.

Хотя, конечно, это была только формальность, и подарков — и Харо, и сам великий отец отсыпал нам всем в достатке. Но все равно услышать это от случайного встречного. Или не такого уж и случайного?

— Кажется, знаю, о чем задумал ты свои мысли. Но был бы кто я, если бы не знал легенд? Иначе как, по мыслиям твоим, я мог бы стать котлитом? Все что связано с кошачьим родом собираю я, и так крупица за песчинкой собираю Путь.

— Значит, перспектива сунуться в храм бездушного бога тебя не пугает?

— Нет, серолап, никоим нет. Вот только не пойму я что. Коль сразу знают все чем завершится дело, на кой же в бездну, прок соваться разом в пе́тлю?

Ему что, камнем язык ровняли, или бивень в речевой аппарат врос?

— Не мне решать, кому куда идти, гверф, — понять, что именно он имеет ввиду я сумел не сразу, но слава Забытым, все же сумел. — Однако мы с моим напарником планируем уничтожить всех посланников до того, как это случится.

— А не посланником ли будет тот Святой из сероземья, о котором ты меня спросил пред тем, как погрузиться в музыку?

— Тот. Собственно, с лисьего посланника мы и начнем портить древние пророчества.

— Портить? Ну что ж, я только рад буду помочь благому делу. Иных препятствий тому нет?

— Нет, — сдался я. — Но не говори так, будто бы все уже решено.

Отряхнувшись и с минуту подумав, я затолкал в инвентарь выцветшую ткань, после чего сменил форму, подпрыгнул, ухватился за каменный выступ, вновь сменил форму и начал взбираться на крышу, когда…

— Серолап!

— Чего еще, котлит?

— Не в силах я из места этого сам выбраться.

Ох, боги.

— Лови веревку. Пока что