...Имеются человеческие жертвы - Фридрих Незнанский

—   Ого! — воскликнул Грязнов, увидев всю эту электронную кухню. — Сдается, вы прибеднялись, полковник Коренев.

Тот только улыбнулся.

—   А что? — сказал Грязнов. — Мне тут нравится. Покои, конечно, не генеральские, но для походно- полевых условий вполне роскошные. Что скажет господин Турецкий, если я останусь при нем сидел­кой? По-моему, лучше и не придумаешь.

Турецкий только поднял в знак одобрения креп­ко сжатый кулак.

А еще через полчаса Грязнов извлек из чехла свой ноутбук, подцепил к модему телефонный про­вод и соединился с таинственным Борей Шульманом. Тот уже был в курсе дела и сообщил, что все вопросы с провайдером решены и информацию в «Паутину» можно гнать в любое время дня и ночи.

В тот же день следователь Генпрокуратуры Ми­хаил Данилов был привезен в невзрачном «жигулен­ке» в теплое гнездышко, которое свил двум москов­ским друзьям степногорский угрозыск. Он привез кипу последних газет и привет Турецкому от жены, и тут же получил задание: отставив все прочие дела, сосредоточиться только на одном эпизоде расследо­вания — самым тщательным образом проверить всю биографию, желательно от дня рождения и по сию пору, гражданина Клемешева Г. П., удачливого предпринимателя, в недавнем прошлом мэра Степногорска.

59

Вполне понятно, что ответственный работник МВД РФ Вячеслав Иванович Грязнов, прибыв в Степногорск в связи с покушением на Турецкого, решил оказать содействие другу и в расследовании основного дела. Он уже понимал, что тут, в этом городе, все очень смахивает на разветвленный заго­вор, направленный не только против отдельных личностей, а против конституционных основ самой власти.

Всю ночь разговаривали они с Турецким, обка­тывали здешние проблемы и так и этак. «Пострадав­шая» от «бандитской пули» голова Турецкого рабо­тала как часы и по-прежнему бойко генерировала идеи, концепции и следственные версии.

Грязнов пока только слушал, вникал и невольно все больше подчинялся логике Турецкого.

Оба с нетерпением ждали, что сумеет наскрести по здешним архивным сусекам следователь Миша

Данилов, не просто умевший, но и любивший нахо­дить и анализировать документы. Два дня работал он в городском архиве, а также рылся в паспортных столах учреждений и милиции, успел смотаться в облвоенкомат и даже в контору здешнего кладбища. И вот, наконец, он приехал к шефу с сенсационны­ми находками.

—   Что ты, Мишенька, невесел? — спросил его Турецкий. — Чувствую, какая-то нестыковочка? Если не ошибаюсь, у врачей это называется «рас­хождением диагноза». Угадал?

—   Что-то вроде того, — почесал в затылке Дани­лов.

—  Ну, излагай...

—  Итак, — начал Данилов. — Имеется наш фи­гурант, гражданин Клемешев Г. П., уроженец Степногорской области, городка Орловска. Родился в семье рабочих в пятьдесят восьмом году. Переехали в Степногорск, когда ему было всего четыре года. Отец устроился на завод номер шесть и погиб через год в результате производственной травмы. В то время мать его ожидала второго ребенка и вскоре оказалась с двумя детьми на руках.

—  Ну а дальше? — поторопил Турецкий. — Дет­сад, школа, юннатский кружок.. Что там дальше?

—   А дальше на некоторый период глухая тиши­на, — сказал Данилов.

—  Это почему же? — удивился Турецкий. — Так вроде бы не бывает.

—  Ну да, — кивнул Михаил, — не бывает и быть не должно. Однако факт — до восемьдесят шестого года данные отсутствуют, так как в восемьдесят чет­вертом, из-за повреждения электропроводки, часть городского архива была утрачена в результате пожа­ра. Хотя в областном военкомате имеется запись о работе с допризывником Клемешевым и о призыве его в семьдесят шестом году на военную службу в Приволжский военный округ. Однако личное дело призывника в архиве военного комиссариата поче­му-то не обнаружено.

—    Та-ак... — протянул Турецкий. — Ну, давай, давай дальше... Я уж предчувствую тут нескучный сюжетец.

—  Вы слушайте, слушайте, Александр Борисо­вич! Точно так же неведомо куда исчезли все сведе­ния о Геночке Клемешеве и в архиве областного Управления народного образования. Как не было! Ни бумажек, ни копий аттестатов, то есть вообще ничего!

—   А был ли мальчик? — усмехнулся Турецкий, поднялся и закурил.

—   Но и это не все, — сказал Данилов. — Это, если хотите, только прелюдия. В том же восемьдесят четвертом в квартире, где проживала мать Клемешева, тоже произошел пожар, причем, заметьте, опять же из-за короткого замыкания в проводке. По край­ней мере, к такому выводу пришла пожарно-техническая экспертиза. Квартира выгорела дотла, и в ней были обнаружены два трупа — мужской и жен­ский, которые не подлежали идентификации. Мать Клемешева была еще относительно молодой жен­щиной и, по утверждениям соседей, не пила...

—   Так-так... — Турецкий остановился посреди комнаты, хмуро глядя себе под ноги.

—  Надо ли говорить, Александр Борисович, — продолжил Данилов, — что при пожаре в квартире, как я сказал, выгорело все, ни одной бумажки не осталось, ни писем, ни документов, ни фотогра­фий...

—  Отчего же так лихо все выгорело-то? — спро­сил Турецкий.

—   Как установила пожарно-техническая экспер­тиза, высокая интенсивность пламени могла объяс­няться наличием в очаге пожара легко воспламеня­ющихся и горючих веществ, в частности, известного количества этилового спирта. А мать Клемешева, которая по-прежнему работала на том же заводе номер шесть, как раз имела доступ к техническому спирту, и нетрудно предположить, что, как и мно­гие, таскала ценную жидкость с родного предпри­ятия.

—    Так кем могли быть эти погибшие? — спросил Турецкий. — Думаешь, мать и ее младший сын?

—   Я ничего не думаю, — сказал Данилов, — я пока только излагаю факты. Но и это не все... У матери Клемешева имелась сестра, одинокая, она оставалась в Орловске. И в том же году она ис­чезла...

—   Много, много, Миша, — замахал руками Ту­рецкий. — Перебор! Двадцать два! Это уже ни в какую статистику не лезет!

—   И ведь заметьте, — сказал Данилов, — статис­тика статистикой, а зацепиться-то не за что!

—    Ах, Клемешев, Клемешев, — потер подборо­док Турецкий. — Интересно, хоть один из этих тра­гических фактов попал в его, так сказать, официаль­ное жизнеописание? Уверен, что нет.

—   И ошибаетесь, Александр Борисович! Отслу­жив в армии, а он, между прочим, остался на сверх­срочную и после этого еще заключил контракт на три года, вернувшись в город, Клемешев отработал еще год водителем-экспедитором Степногорского треста столовых и ресторанов. А потом бывший пра­порщик-афганец решил пойти .учиться и при по­ступлении в институт указал в автобиографии, что является круглым сиротой, а мать его трагически погибла за месяц до его демобилизации из рядов вооруженных сил.

—  Грустная биография, — заключил Турец­кий. — И где он жил, когда вернулся на пепелище?

—   Сначала получил комнату в общежитии, от завода номер девятнадцать...

—  Ты не ошибся, точно девятнадцать?

Данилов сверился со своими записями и под­твердил:

—   Да, никакой ошибки.

—   Интересно! — Александр Борисович закинул руки за голову, глядя через окно куда-то вдаль. Потом, обернувшись и заметив удивленное, ждущее

лицо Михаила, махнул рукой: — Может, и ерунда, не знаю. Возможно, только совпадение. Так что пока лучше промолчу.

Он и правда не хотел пока говорить о том узе­лочке, который как бы сам собой завязался в голове: номерной девятнадцатый завод был основным ядром научно-производственного объединения «Вспышка», директором которого много лет состоял покойный Сергей Степанович Санин.

Угодив под выстрел снайпера, который раздался вскоре после его возвращения от губернатора Пла­това, Турецкий в тот вечер так и не смог допросить Наташу в качестве свидетеля.

—   Вот что, Миша, — сказал Турецкий, — пони­маю, как ты замотался, и, по совести говоря, если бы я был не зверь, а хороший начальник, дал бы я тебе часочка два-три отдохнуть. Но кому-то из нас должно было не повезти, Миша. И вот я — зверь, а ты — подчиненный. Хлебни чайку, перекуси и от­правляйся-ка ты с деликатнейшим поручением: найди Санину и привези сюда.

—   Легко сказать — найди! — вскинулся Дани­лов. — Мы ведь, Александр Борисович, не в Шепетовке какой-нибудь!

—   Может, и хорошо, что не в Шепетовке, пото­му что за ней, как я думаю, сейчас могут таскаться те, от кого вы тогда ее охраняли. Хотя, насколько я разбираюсь в электричестве, ее жизни и здоровью сейчас ничего не угрожает. Ну, где она может быть? В университете, в штаб-квартире «Гражданского действия», в библиотеке или дома. Последнее веро­ятней всего. Мы должны были увидеться с ней в тот вечер, но свидание не состоялось. Отправляйся прямо домой. Чтобы, случаем, не засветиться, ни­куда больше не мотайся. Просто войди в ее подъезд и, если ее не окажется дома, кинь записку в почто­вый ящик. Текст такой, запоминай: «Если хотите снова полюбоваться на реку у пиццерии, позвоните по телефону... » Оставишь свой номер в гостинице.  А дальше свяжешься и осторожно привезешь сюда. Она девушка сообразительная, все поймет.