...Имеются человеческие жертвы - Фридрих Незнанский

—   Это хорошо, — сказал Грязнов. — Это очень даже правильно. И давай-ка, брат Коренев, гони-ка прямо в больницу. Поглядим на него, может, окле­мался чуток, пропустят.

В больницу, где лежал тщательно охраняемый, тяжело раненный в голову Александр Борисович Турецкий, они приехали без шума и помпы. Круп­ный, длинный, кряжистый Грязнов и невысокий, сухощавый, малоприметный, на самом же деле гроза всего степногорского ворья Коренев подня­лись на третий этаж, и поставленные в охранение сотрудники облмилиции невольно вытянулись в струнку, завидев свое строгое начальство, а с ним еще одного, по всей видимости, из начальства.

—  Простите, товарищ полковник! И вы, гражда­нин... Согласно инструкции и приказу прокурора области, вход кому бы то ни было, кроме врачей, категорически запрещен.

—   Ну, коли категорически, — сказал Грязнов, — тогда конечно...

И вскоре к ним торопливо подошла молодая женщина в халате, дежурный врач.

—   Я вас очень прошу, — сказал Вячеслав Ивано­вич, — если только наш больной хоть чуть-чуть пришел в себя, передайте, пожалуйста, что его очень хотела бы видеть тетя, любимая тетя Глория Ивановна.

—  Какая тетя? — оторопела она.

—  Ну я, я — тетя! — вкрадчиво и грустно сказал Грязнов.

—  Ну... ну подождите, сейчас я посмотрю, — сказала дежурный врач и скрылась в палате. И через минуту она выглянула и поманила их рукой, и Грязнов широко шагнул к приоткрывшейся двери, увле­кая за собой и Коренева.

Турецкий, с забинтованной головой, лежал не­движимо, закрыв глаза, бессильно протянув руки вдоль тела поверх белой простыни.

—  Скажите, доктор, — спросил Грязнов, — как вы думаете, наш больной что-нибудь слышит?

Она оглянулась в растерянности, не зная, как реагировать и что отвечать.

—   Да слышит, слышит! — не открывая глаз, про­говорил Турецкий. — Все он слышит! — И, одним прыжком вскочив с койки, кинулся к Грязнову на глазах обомлевшего Коренева и окончательно запу­тавшейся докторши.

—  Здорово, бродяга! Откуда ты взялся-то?

—  Откуда и весь род людской, — усмехнулся Грязнов.

—   А узнал от кого?

—  Доложу своевременно и по порядку, — сказал Слава.

Турецкий с улыбкой повернулся к доктору:

—   Пожалуйста, ничему не удивляйтесь! Может быть, это все немножко смахивает на французскую комедию, но, к сожалению, от комедии это очень далеко. Прошу передать всем вашим коллегам, кто

посвящен в наши обстоятельства, что я им сердечно благодарен и прошу по-прежнему хранить молчание и придерживаться той же версии, причем хочу на­помнить, что это напрямую связано и с вашей без­опасностью. Операция, как вы понимаете, еще не закончена: тот, кто хотел меня продырявить, пока что не выполнил приказ... В общем, вы ведь читаете газеты?..

Она поняла, что их нужно оставить одних, и вышла из маленькой палаты.

—  Вижу, Григорий Васильевич в легком замеша­тельстве, — усмехнулся Грязнов. — Придется объ­ясниться. Но прежде хочу познакомить вас.

—Да мы знакомы, — тихо засмеялся Турец­кий, — успели уже.

—   Положение понятное, — сказал Грязнов. — Ты ведь и сам, Вася, когда мы ехали, подтвердил, что информация сифонит, не держится. Видно, сору у вас в личном составе мести да мести. Вот Алек­сандр Борисович, как я понимаю, и решил поосте­речься товарищей по ремеслу, маленько подстрахо­вался. Саша, с полковником Кореневым мы еще в МУРе, где он раньше служил, не один раз под пули ходили. Знаем друг друга много лет. Так что кого- кого, а Григория Васильевича можешь не опасаться. А теперь отвечаю: кто-то из твоих юношей, пони­мая, что, когда Ирка твоя услышит по ящику, что ты здесь при последнем издыхании, мало того что удар получит, так еще непременно сюда рванет, умудрился-таки передать ей, чтоб все делила на шестнадцать. Слава богу, половинка твоя сообрази­тельная, с ходу дозвонилась до меня и до Кости. Ну, шестнадцать не шестнадцать, а то, что взаправду взяли Турецкого на мушку, прошло по нашим кана­лам. Остальное — судьба, совпадения, улыбки фор­туны. Я понимал, как нужен тебе тут, и вот я здесь. Направлен новым министром на предмет розыска и поимки этого снайпера и его подрядчиков.

—   Давненько в меня не стреляли, — сказал Ту­рецкий. — Понимаешь, до сих пор сам себе не верю, что мозги не вышибли. Подошел к карте, хотел своим кое-что показать, в руке ручка, вроде указки. И случайно выронил. Наклонился резко, хотел на лету поймать, тут — дзынь! — только пыль от стены. Вот и прячусь тут, сижу под конвоем. То, что ты теперь здесь, для нас мощное подкрепление. Только надо мне отсюда, Грязнов, быстренько вы­бираться.

—   Так, — сказал Коренев, — наконец я въехал, кажется, что тут у нас за болезнь приключилась.

—  Болезнь народная, — сказал Турецкий, — как говорится, медвежья. — Придется вам, Григорий Васильевич, меня где-нибудь перепрятать. Найдете местечко?

—  Конечно, найдем! И круг лиц посвященных, как только сможем, сузим. Я ведь все-таки у себя, в своем ближнем кругу знаю, на кого могу опереться.

—   Я к вам прибыл, — сказал Грязнов, — уже не как начальник МУРа, а как руководитель спецгруп­пы главка угро Министерства внутренних дел. Мне предоставлены достаточно большие полномочия с правом включать в свою группу нужных людей из числа местных кадров. С этой минуты мы начинаем работать вместе, и вы, Григорий Васильевич, вклю­чаетесь в состав моей группы, причем вашему руко­водству об этом можно пока не сообщать. По имею­щейся информации есть немало оснований думать, что на этот счет нам лучше поостеречься. Мой лю­бимый племянник уже несколько дней находится здесь, работает полностью автономно. Любые кон­такты с ним пока что исключены.

—   Ого! — воскликнул Турецкий. — Мы тут, ка­жется, почти все в сборе? И где он, наш Денис?

—  Если б я знал! — вздохнул Грязнов.

—   Ну хорошо, — сказал Турецкий. — Меня надо выводить отсюда уже сегодня. Сколько вам, Григо­рий Васильевич, потребуется времени на подготов­ку и обеспечение операции?

Коренев задумался, пораскинул умом, пожевал губами.

—   Часа два дадите?

—   Дадим три, — сказал Грязнов.

—    Тогда вот что, — сказал Турецкий, — завтра утром, самое позднее к двенадцати часам, надо сде­лать утечку в прессу и на телевидение, с указани­ем — как-нибудь мимоходом, полунамеком, — где находится на излечении несчастный страдалец.

—   Хорошо, а дальше? — спросил Грязнов.

—  Понимаешь, это хоть какой-то шанс, — ска­зал Турецкий. — Пока я тут лежал, все обдумал. Но без тебя все мои проекты были чистой фантастикой. Ну а теперь совсем другой коленкор: ты со своими, Коренев с его ребятами... Теперь все это можно попробовать осуществить.

—   То есть ты хочешь... — начал Грязнов.

—  Ну да, — сказал Турецкий, — сюда положим человечка с «узи» под одеялом, обеспечим и при­кроем все входы и выходы и будем ждать. Клюнут так клюнут, нет так нет. Кстати, по реакции будет ясно, насколько нужна им моя жизнь. Если все- таки полезут, то в ближайшие дня два.

—  Почему? — спросил Грязнов.

—   А потому, что в завтрашнем сообщении будет сказано, что, поскольку я, то есть раненый, уже несколько оклемался, послезавтра утром меня само­летом отправят в Москву, скажем, в Институт Бур­денко.

—  Идейка, конечно, второй свежести, — сказал Грязнов. — Ну да ладно, принимаем к действию. Ты же у нас раненый, могу ли я отказать?

—  Рискнем, — кивнул Турецкий.

58

Той же ночью, когда отделение экстренной хи­рургии наконец затихло и только из некоторых палат доносились редкие приглушенные стоны, в темный коридор, где горели только дежурные лам­почки над дверьми палат, из дальнего маленького бокса двое людей выкатили каталку, на которой лежал Турецкий. Его довезли до лифта и спустили в подвал, где он наскоро переоделся, был выведен на улицу и нырнул из темного подъезда в темное нутро машины «скорой помощи», которая тихо, без сирен и мигалок, попетляв по территории больницы, вы­ехала на ночную улицу и понеслась куда-то по спя­щему Степногорску.

В этот же час в покинутом им боксе поселился новый обитатель, мощный человек лет двадцати восьми, один из лучших специалистов Степногорского областного угрозыска по захвату. Что касается «пациентов» и «санитара», то они остались на своих постах.

Через несколько часов в утренней программе го­родских и областных новостей Степногорского те­левидения прошло сообщение, что сотрудник Гене­ральной прокуратуры Турецкий, находящийся на излечении в отделении нейрохирургии третьей го­родской больницы после известного покушения, пришел в себя и в ближайшее время будет отправ­лен в Москву, в одну из ведущих клиник.

Между тем Александр Борисович Турецкий в это время уже был с солдатским комфортом размещен в небольшой двухкомнатной квартире, используе­мой угрозыском в оперативных целях. Квартирка была не простая, а золотая и представляла собой, по сути, небольшой стационарный узел связи. Тут была небольшая автоматическая телефонная стан­ция, приборы мобильной радиосвязи, несколько факсов, компьютер и аппараты звукозаписи для прослушки.