Образование Венецианской колониальной империи - Николай Соколов

Осада этого города продолжалась до 1110 г., т. е. была очень длительной, но роль венецианцев во время ее была, должно быть, настолько незначительной, что источники невенецианского происхождения едва упоминают об участии в этой осаде венецианского флота.[1107] Если бы венецианцы действительно отправили под Сидон 100 кораблей, как утверждает Дандоло[1108], то и арабские, и западноевропейские источники не преминули бы отметить это обстоятельство. По всей вероятности Венеция выступила на этот раз лишь с небольшой эскадрой, оказавшей малое влияние на ход осады.[1109]

Таким образом венецианцы приняли пока участие в борьбе лишь за два прибрежных портовых города, за маленькую Кайфу и Сидон. Их соперница Генуя показала гораздо больше усердия: «Анналы Кафаро» называют целый ряд городов по сирийскому побережью, завоевать которые помогли генуэзцы.[1110] Объясняется это, конечно, не большим религиозным усердием генуэзских купцов, по сравнению с венецианскими, а несомненно тем обстоятельством, что позиции Генуи на Востоке были в то время значительно слабее венецианских. Генуэзцы могли надеяться, что широко утвердившись на Сирийском побережье, они в значительной степени парализуют то преимущество, каким располагали венецианцы в торговле с Востоком благодаря хрисовулу императора Алексея от 1082 г. Они оказались правыми, однако, лишь отчасти, так как венецианцы сумели прочно обосноваться также и на берегах Сирии.

Для колониальной истории Венеции имеет значение вопрос о том, каким образом венецианцы по смыслу договора от 1100 г., приобретя право на одну треть Кайфы, которую они помогли завоевать, в последующее время оказались обладателями такой части не Кайфы, а Акры, или Аккона, в завоевании которого они участия не принимали. На этот счет у нас имеется прямое указание Канале, утверждавшего, что они обменяли Кайфу на позднее взятую при помощи генуэзцев Акру.[1111] Нам кажется, что нет серьезных оснований в данном случае не доверять Канале: у венецианцев было достаточно побудительных причин, чтобы предпочесть тихой Кайфе более значительную и оживленную Акру, несмотря на то, что там уже прочно обосновались их конкуренты генуэзцы, получившие от короля Балдуина также одну треть этого города за услуги и помощь, оказанные при его взятии.

Венецианцы, как мы видели, ставили своей задачей обосноваться в Триполи, где они нацелились на половину города. План этот привести в исполнение не удалось, так как город был взят Раймондом при помощи пизанцев и, может быть, также генуэзцев[1112], но без всякого участия венецианцев, которые в момент осады были заняты подготовкой, а потом и войной с норманами в союзе с Византией (1106–1107 гг.). Больше того, до нас дошли сведения, что венецианские купцы помогали осажденному крестоносцами городу к великому соблазну христианского мира. Надо думать, что это было не государственное предприятие, а проявление частной купеческой инициативы, хотя известие, которое мы имеем здесь в виду, прямо говорит о «государстве венецианском»: «По божественному произволению, — пишет Ибн-эль-Атири, — город (Триполи, доведенный осадой до отчаяния) получил с моря новый запас продовольствия с острова Кипра и из Антиохии и от государства Венецианского».[1113] Можно было бы заподозрить известие этого араба, но оно находит себе косвенное подтверждение и в западных источниках. Автор одного из проектов «уничтожения сарацин» от начала XIV в. рекомендовал, между прочим, принять решительные меры против тех купцов, которые доставляют сарацинам людей, военные машины, продовольствие и другие товары.[1114] При таких условиях венецианцы не могли и думать о реализации своих планов относительно Триполи и, если они там все-таки позднее обосновались, то совершенно иным способом и далеко не так, как предполагали.

Венецианцы, как мы видели, приняли непосредственное участие в операциях против Сидона; но здесь они также не получили одной трети города, как бы это следовало по прямому смыслу договора 1100 г. Это может быть объяснено только тем, что роль венецианского флота при взятии этого города, ввиду малочисленности венецианских сил, была ничтожной, и венецианцы или не смели после его взятия заявить такую претензию, или получили отказ в ее удовлетворении.

Независимо от этого, приобретения республики св. Марка на этом этапе ее «натиска на Восток» были весьма значительны. Несомненно тогда же они поспешили повсюду в городах Иерусалимского королевства организовать свои торговые фактории, принимая самое деятельное участие в торговле и с крестоносцами, и с мусульманами. Власть Иерусалимского короля, правда, на практике была гораздо более территориально ограниченной, чем в теории, вследствие чего венецианцы вынуждены были добиваться сепаратных соглашений с некоторыми из князей королевства; но это не уменьшало значения того, чего они все-таки добились в общем с меньшей затратой сил и средств, чем соперничавшие с Венецией итальянские республики. Венеция обеими ногами прочно стала на берегах Сирии. Прекрасное положение, которое занимали здесь ранее венецианские купцы, стало еще более устойчивым. «Кровь, пролитая венецианцами во имя креста, — пишет Эррера, — была тысячу раз компенсирована огромной коммерческой экспансией, приобретенной в странах Востока».[1115] Не разделяя взгляда автора на «кровь, пролитую во имя креста», надо полностью согласиться с основной частью его вывода.[1116]

В конце второго десятилетия XII в. соперничавшие между собою итальянские республики, удовлетворившись успехами, достигнутыми на Востоке, переносят свое внимание на западные дела. Пиза и Генуя вступили между собою в тяжелую борьбу из-за Корсики и Сардинии, растянувшуюся более чем на десять лет, несмотря на неоднократные попытки папского посредничества. Пизанские и генуэзские анналы с утомительным однообразием повествуют о жарких схватках враждовавших республик у берегов спорных островов Лигурийского залива Тирренского моря.[1117] Венеция, со своей стороны, еще ранее в этом же десятилетии начала, наконец, борьбу за Далмацию с венгерской короной.

На Востоке между тем борьба шла своим чередом. Еще не все побережье Сирии находилось в руках Иерусалимского короля и его вассалов. Тир оставался прочной основой мусульманского влияния на побережье и служил выгодным опорным пунктом для крейсерских и каперских операций египетского флота в восточных водах Средиземноморья. Это затрудняло торговые связи восточных колоний Запада с этим последним и немало вредило, несомненно, торговым операциям венецианских купцов. Неблагоприятно складывалась для крестоносцев и обстановка вдали от берегов Средиземноморья. В начале 20–х годов сам король Иерусалимский попал в плен к «неверным». В этих условиях взоры сирийских колонизаторов с надеждой устремились на запад в поисках подкреплений. И король Иерусалимский, и папа слали письма христианскому миру с призывами о помощи.

И король Балдуин, и папа Калликст II обратились с письмами к незадолго перед тем избранному дожу Доменико Микьеле (1118–1130), в которых изображали мрачную обстановку, складывавшуюся на Востоке и просили у сильной на море республики помощи, причем, не скупились на лестные характеристики религиозного усердия венецианских купцов.[1118] Дож, «с великим благочестием, приняв крест вместе с многими представителями знати, распорядился изготовить 200 кораблей, которые были бы в состоянии перевезти все необходимое для войска».[1119]

Мотивы согласия венецианцев на новый поход на Восток очевидны: борьба с Венгрией пока так или иначе была закончена; коммерческие интересы венецианской знати и купцов на Сирийском побережье настолько теперь были велики, что всякая угроза им должна была серьезно беспокоить венецианских политиков; в то же время император Алексей только что скончался, а его наследник не обнаруживал пока ни малейшего желания следовать политике своего отца во взаимоотношениях с Адриатической республикой, — хрисовул 1082 г. возобновлен пока не был, — стало быть торговые льготы на сирийском побережье получали особую ценность. Все это способствовало тому, что венецианцы на этот раз не оказались глухими к призывам «св. престола».

В соответствии с последним обстоятельством задача венецианцев на Востоке была теперь двойственной: с одной стороны, надо было как-то воздействовать на непокладистого нового владыку ромеев, а с другой — закрепить свое положение в Сирии. Обширность приготовлений — готовилось 200 кораблей — находит себе в этом достаточное основание. Арсенал, начатый постройкой еще при Орделафо Фальери[1120], был теперь как нельзя более кстати.