Обратной дороги нет - Владимир Карпов

— Всё, Бертолет… Всё!.. Нет, что же мы наделали, а? Что же мы наделали, что даже самому страшно!..

Он вытер грязной ладонью лицо:

— А ну дай тот листок, что майор с собой носил!

И когда Бертолет достал и развернул листок с расплывчатым изображением кукиша, Лёвушкин прикрепил его к ящику.

— Нехай посмотрят, нехай!.. Нет, что мы наделали! — повторил он, и непонятно было, то ли снег тает на его щеках, то ли ползут слёзы.

Бертолет машинально взглянул на часы майора. Под треснутым стеклом неутомимо двигались стрелки.

— Ну хорошо, — сказал Лёвушкин и вздохнул облегчённо. — Значит, всё не зря… — Он достал из кармана две лимонки, взвесил их на ладонях и одну отдал взрывнику: — Возьми.

— А ты куда?

— Я?.. Дедок велел тот патрон, что в винтовке, на Кольку Миронова израсходовать. Так я попытаюсь… А потом — туда. — И Лёвушкин махнул в сторону зарева. — Может, чем-нибудь я им понадоблюсь…

— Это да… Это конечно…

— А ты, Бертолет, дуй на кордон… Возьми Галку и Степана под свою охрану. Доставишь в отряд… Хорошая она дивчина… И будь здоров!

Они поцеловались.

— Да, чёрт нескладный, я тебе тяжеловоза заседлаю, поедешь как на печке…

— Прощай, Лёвушкин! — прошептал Бертолет.

Зарево в стороне Деснянска всё разрасталось, оно пульсировало белым огнём, и чуть подрагивала под ногами партизан земля.

— Аэродром подрывают, — констатировал Лёвушкин.

Уже съехав с пригорка, Бертолет остановил своего мерина. Вспомнив о блокноте, доставшемся ему от Топоркова, он похлопал по карманам, отыскал огрызок карандаша и сделал последнюю запись: «30 октября. Переправились через Сночь. Приказ выполнен».

Когда Бертолет оглянулся, он увидел на белом пригорке, подсвеченном заревом, лишь телеги с пустыми ящиками…

Ссутулясь, Бертолет трясся на широкоспинном тяжеловозе, и табунок партизанских коней бежал перед ним лёгкой рысцой.

Широкий тёмный след оставался от табуна.

Владимир Понизовский

УЛИЦА ЦАРЯ САМУИЛА, 35

1

ад вечерней Софией бушевала первая апрельская гроза. Дождь вымывал из подворотен клочья газет и мусор, прочищал горла водосточных труб, пулеметными очередями грохотал по жести карнизов. Взъерошенные голуби жались под торсами кариатид и атлантов на фасадах особняков. Автомобили сердито разбрызгивали лужи. А в небе, разбуженном от зимней спячки, все вспыхивало и клокотало: молнии, громы, заряды дождя.

Но вот гроза ушла, волоча за собой поредевшие тучи. Высыпали звезды. От асфальта, от лопнувших почек платанов и лип, от перепаханной земли цветников заструились запахи. Насыщенные озоном, они наполнили воздух тем ароматом, каким благоухает весна. Улицы стали оживать. Заторопились по домам запоздавшие прохожие. Влюбленные переместились из черных ниш подъездов под деревья, роняющие с ветвей капли. Возобновили обход патрули. И ярче — малиновыми, желтыми, розовыми квадратами — засветились окна. Их отсветы скользили по плоскостям проезжающих автомобилей…

По улице Царя Самуила медленно двигался автобус. Над его крышей бесшумным пропеллером вращались лопасти антенны. В кузове оператор следил за стрелками на панели приборов. Оператор включил микрофон:

— Докладывает БУК. Станция 3104 продолжает работу.

По переулку, перпендикулярно выходящему на улицу Царя Самуила, полз другой такой же черный автобус с вращающейся антенной на крыше. И в нем оператор пеленгаторной установки, пригнувшись к микрофону, шептал:

— Докладывает ГРАБ. Станция 3104 — в эфире!..

У здания военного министерства мерно вышагивали часовые. Министерские чины уже покинули свои кабинеты. Только на третьем этаже из двух угловых окон пробивались сквозь шторы лезвия света. За теми окнами — кабинет начальника отдела военной контрразведки. В кабинете в этот поздний час были трое: начальник отдела полковник Иван Недев, командующий первой армией генерал Кочо Стоянов и доктор Отто Делиус, личный представитель адмирала Канариса, начальника абвера — военной разведки гитлеровской Германии. Все трое разительно отличались друг от друга: приземистый, мрачный, заросший черными волосами, с торчащими пучками бровей полковник Недев, лощеный, затянутый в безукоризненный военный мундир, моложавый красавец генерал Стоянов и невзрачный, седеющий и лысеющий доктор Делиус.

Полковник Недев отнял от уха трубку телефона:

— Посты докладывают: станция снова работает.

— Отлично! — Генерал привычным движением поправил вьющиеся пряди на затылке. — Сейчас проверим: рация работает от сети или на автономном питании. Отключите западный район города.

Разом гаснет свет во всех домах по улице Царя Самуила и окрест. Автобусы-пеленгаторы продолжают ползти вдоль тротуаров навстречу один другому.

— БУК докладывает: станция 3104 работу прекратила!

Снова вспыхнули малиново-желто-розовые квадраты окон. Осмелевшие было влюбленные юркнули назад, в тень деревьев и подъездов.

— БУК докладывает: станция снова в эфире!

Пеленгаторы цепко держат источник радиосигналов, не выпускают из своих щупальцев. Операторы наносят на карту-схему пометки. Вот линии скрестились. Точка пересечения — угловой дом.

— Докладываю: рация работает из дома номер 35 по улице Царя Самуила. Дом шестиэтажный.

Полковник Недев подходит к карте города, занимающей всю стену. Ведет пальцем по сплетениям улиц.

— Вот! Вот он где! — Он мрачно посапывает. — Наконец-то. Сейчас я его возьму.

— Подожди, — останавливает генерал. — Надо установить и квартиру. Прикажи проверить поэтажно.

Дверца автобуса открывается, на мгновение высветив приборы в кузове. Трое солдат, одетых в гражданские плащи, скрываются в подъезде. На первом этаже — магазин. Панель с приборами электроосвещения находится тут же, на лестничной площадке. Один из солдат вывертывает пробку. Свет на этаже гаснет.

— Рация работает!

Выше. Выключен свет на втором этаже.

— Работает!..

На третьем.

— Работает!..

За дверью квартиры сердитый голос:

— Какого черта они там, на электростанции, балуют!

Четвертый этаж. Поворот пробки. Из окна лестничной клетки, выходящей на улицу, видно, как шофер мигнул фарами.

Солдат шепчет:

— Прервана! Значит, здесь!

Они включают пробку. Смотрят на табличку, привинченную к двери: «Семейство Белины и Емила Поповых» И скорей вниз, к автобусу.

Недев выслушивает рапорт. Поднимает глаза на Стоянова.

— Высылайте оперативную группу, — кивает генерал.

Доктор Делиус вынимает изо рта мундштук с сигаретой:

— Стоит ли так торопиться, господа?

Недев и Стоянов с недоумением смотрят на абверовца.

— Тайная вражеская радиостанция засечена, — сдерживая раздражение, начинает объяснять генерал. — Установлена квартира, из которой ведутся передачи.

— Знаем имя хозяина квартиры. Емил Попов, — добавляет Недев.

— И только. — Отто Делиус стряхивает пепел и продувает мундштук.

— Через полчаса мы узнаем все остальное. В этом кабинете.

— Не убежден. Что известно о станции? — Голос у немца как у профессора, принимающего экзамен. — На кого она работает: на Россию или на Англию?

— Позывные станции перехвачены пунктами прослушивания по линии Плевен — Руса — Измаил — Одесса. Следовательно, станция работает на Россию, — отвечает генерал. Он уже не скрывает раздражения. — Мы, уважаемый доктор, не гимназисты!

— Станция выходит в эфир не реже одного сеанса в два дня, — вставляет полковник.

— Что еще известно?

— Пока все. Пока.

— Как видите, маловато. Практически — ничего. — Немец аккуратно вправляет в мундштук очередную сигарету. — Сам ли Попов или кто-то другой передает из его квартиры? Кто еще входит в резидентуру красных? Из каких источников получают они информацию? Кто их руководитель? Кто их осведомители? Где ключ к их шифру?

— Ну знаете ли! — разводит руками генерал. — Это все мы выбьем на допросе.

Доктор Делиус прикуривает от зажигалки. Легкое пламя освещает его белый лоб, светлые глаза и единственное украшение, которое он позволил себе на вечернем костюме: Рыцарский крест с дубовыми листьями, пришпиленный к темному галстуку у самого воротника.

— Опыт показывает: даже в моем кабинете красные молчат, — назидательно говорит он. — Они скорее откусят себе язык, чем откроют рот. Все, что только можно, следует выявить при помощи агентуры. Советую, господа, не торопиться. Установите наблюдение за домом. За каждым, с кем встречается семейство Поповых. Проверьте досье на подозреваемых. Перехватите побольше радиограмм…