История первого дракона - Дарья Кузнецова

Почему-то я ожидала большего. С порога казалось, что это целый огромный лабиринт переходов и комнат, а когда я вошла в проход между двумя кучами камней, выяснилось, что в наличии имеется всего две "комнаты" — первая, своеобразная прихожая пяти метров в ширину и трёх в длину, и вторая, отделённая остатками колонн, гораздо большей площади.

Надеялась увидеть там нечто интересное, символичное. Алтарь, или какое-нибудь сооружение, или предмет, способный ответить хотя бы на один из моих вопросов, но внутри было совершенно пусто. Я двинулась вокруг залы, пытаясь найти хоть что-то, кроме камней и тумана, но ни внутри, ни снаружи никаких достойных внимания элементов пейзажа не наблюдалось.

А примерно на середине пути я поймала себя на странном ощущении. Не было страха. Страха, волнения, тревоги, даже удивления не было, лишь вялое любопытство и лёгкое недоумение от царящей вокруг пустоты.

— Добро пожаловать на новую ступень, — тишину разорвало бесстрастное многоголосье. Я отпрянула к стене, затравленно озираясь. Впрочем, паника была недолгой; я опознала говорящего и чуть успокоилась. Посреди зала стоял сфинкс — тот ли, с которым я общалась у них в гостях, или другой, не знаю. Кажется, всё-таки другой.

— Ступень чего? — мрачно поинтересовалась я. Сфинкс со своим странным голосом и подвижностью статуи настолько гармонично вписывался в царящее вокруг запустение, что становилось жутко.

— Развития, познания и жизни, — откликнулся он, всё так же не двигаясь с места и неотрывно глядя на меня.

— Хрень какая-то, — поморщилась я. — Какая ещё ступень? Что это за мир? Или я просто сплю?

— Иные сны куда реальней яви, — задумчиво качнул головой сфинкс. — Ступень познанья же… Присядь, наш разговор надолго, — и он двинулся в мою сторону. Оглядевшись в поисках чудом возникшей мебели и не обнаружив таковой, я со вздохом сползла на каменный пол — благо, он был не холодный. Крылатый опустился рядом со мной на колени в классической восточной позе; видимо, сидеть как-то иначе этим существам было неудобно.

— А нам совсем не нужно поторопиться? — уточнила я, хмуро оглядываясь и разглядывая своего нежданного собеседника.

— Нет. Здесь нам точно некуда спешить. Но слушай. Мир неоднозначен. Он многогранен множеством имён и отражений, слитых воедино. Ступень познанья — встреча с новой гранью, в конце пути — все знания Творца. Но путь тернист; да и тебе не нужно идти им вплоть до самого конца. Сейчас ты видишь отраженье, где мы жили, когда был бог и в нашей жизни цель. Его почти сожрал туман забвенья, и смерть его — лишь времени вопрос.

— И как же меня сюда занесло? — растерянно хмыкнула я.

— Не знаю. Я лишь стражник, несущий вахту в этой тишине. Но ты здесь, как я вижу, во плоти, а это мне казалось невозможным. В каких краях была ты перед тем, как здесь очнулась?

— В Туманном море. Где-то в его центре, — поморщилась я.

— В конечной точке мира? — проговорил он. — Что ж. Возможно, в этом есть причина.

— В каком смысле — "конечная точка мира"? — уточнила я.

— То место, где его покинул бог. Там в узел связаны все отраженья, и ткань реальности пугающе тонка. Тот, кто тебя сюда забросил, желал тебе лишь зла.

— Меня сюда кто-то переместил? — нахмурилась я. — И почему — зла?

— Мир этот должен был уже погибнуть. Своим присутствием держу его на грани уже давно, но скоро и меня не станет вместе с ним. Не зная о его существованьи, ты не могла попасть сюда, таков закон. Тебе желали очень нехорошей смерти. Туман забвенья — вслушайся в названье. Всё то, что он проглотит, не просто перестанет жить, а испарится из памяти живых, как не рождалось никогда. Создателя лишь память неподвластна тумана чарам. Крохи знаний тех разбросаны по миру, став поживой богам пришедшим, жалким и слепым.

М-да, а я чуть в него не полезла, в туман этот. Какая, однако, правильная у меня интуиция.

— А как мне вернуться обратно?

— Я думаю об этом, дракон. Будь терпеливей, времени нам хватит.

И сфинкс, обрывая разговор, прикрыл глаза. Я восприняла это даже с некоторым облегчением; что не говори, а всё-таки они очень утомительные собеседники, эти странные создания. Поскольку сидеть мне надоело, я поднялась на ноги, разминая их и с ещё большей осторожностью выглядывая за пределы относительно устойчивого куска этого поглощённого туманом мира. Интересно, как тут всё было раньше?

Хотя не это самое интересное. Кто меня сюда вышвырнул? Вариантов может быть много. Спрашивала, куда все враги подевались? Как говорится, получите и распишитесь! Тревожит не это, тревожит… как там все остальные? Вряд ли неизвестный противник решил ограничиться только устранением меня, весело небось всем. Интересно только, чем я такая особенная, что разделаться со мной решили столь оригинальным методом?

— Пойдём. Я вижу лишь одну дорогу, — окликнул меня сфинкс, поднимаясь на ноги. — Стой неподвижно, ничего не бойся, — и крылатый подошёл ко мне в упор, положив лапы… то есть, руки на плечи. Ноги мои опять едва не подкосились, а плечи обиженно заныли: руки эти оказались твёрдые и тяжёлые, будто целиком отлитые из металла. Интересно, сколько сфинкс при его двухметровом росте весит? — Теперь мы покидаем этот мир навечно.

— И его окончательно не станет? — я опешила.

— Я не нашёл других дорог наружу, — пророкотал он. — А мир живой важней, чем обречённый осколок памяти о прошлых временах.

Он с тихим шелестом и едва слышным металлическим скрежетом расправил крылья, окружив нас обоих единым серебристым щитом.

Несколько секунд мы просто стояли; я — озираясь по сторонам, разглядывая крылья и переступая с ноги на ногу, а сфинкс — неподвижный, с закрытыми глазами, совершенно безучастный к реальности. Я даже успела расслабиться и почти расстроиться, что у него ничего не получается.

А потом по глазам резануло ослепительно-белой вспышкой, окатило с головы до ног кусачей волной электричества и шарахнуло по голове столь чудовищным грохотом, что в первый момент показалось, это мир разлетается на части. Ослеплённая и оглушённая, я, полностью дезориентированная в пространстве, стояла и боялась шевельнуться, пока не очнулась под воздействием того же лишённого эмоций голоса сфинкса:

— Шаг позади, и нет путей возврата. Замри! Стой неподвижно, покуда мир обратно примет, вспомнив нас живыми.

Я не стала уточнять, что именно он имеет в виду: сказал же, неподвижно. Вместо этого я прислушалась.

И первое, что я услышала, был влажный, неприятный звук удара, явно по лицу, и болезненный женский вскрик. Не дёрнулась в ту сторону я только благодаря ладоням сфинкса, буквально пригвоздившим меня к земле.