Загадки антропологии. - Андрей Низовский

Одно из преданий о белых индейцах связано с загадкой манданов — племени, принадлежащему к группе североамериканских племен сиу. Манданы, коренные обитатели верховьев Миссисипи, некогда жившие на территории, поделенной теперь между штатами Висконсин, Миннесота и Дакота — пожалуй, самое необычное из всех индейских племен Северной Америки. Населенные майданами земли стали ареной деятельности белых переселенцев только после 1850 года. Однако уже на протяжении 200 лет манданы привлекали к себе внимание этнографов в связи с тем, что они очень сильно отличались от всех остальных индейских племен внешним обликом, обычаями и религиозными воззрениями. Притом в их физическом облике проявлялись признаки, наводившие на мысль о смешении с какой-то северной расой, ибо у одной пятой или одной шестой части этих индейцев была почти белая кожа и светло-голубые глаза. Среди манданов часто встречались люди с белокурыми волосами и таким необычным для индейцев выражением лица, что этот «более чем наполовину белый народ» некоторые этнографы даже отказывались считать индейцами. Жилища манданов сильно напоминали древние строения североевропейских народов. Ближайшее подобие их архитектуры мы находим только в средневековой Норвегии и Швеции. А в одном из преданий манданов говорилось, что отцом племени был белый человек, прибывший в их страну на каноэ. Еще в те времена, когда ни один европеец не побывал в этих местах, манданы уже были знакомы с основными догматами христианства: они рассказывали о Спасителе, о непорочном зачатии, крестных муках, чудесном насыщении 5 тысяч человек, о грехе прародительницы рода человеческого, о потопе, спасшемся ковчеге и посланном из него голубе, который принес ветку ивы, и т. д.

Подобные представления ещё 200 лет назад поразили первого европейского исследователя, проникшего в эти отдаленные области, — француза Ла-Верандри. Этот исследователь в 1738 году по поручению французского генерал-губернатора предпринял путешествие по суше из Канады до Тихого океана. Он захотел воспользоваться этим случаем, чтобы лично познакомиться со странными «белыми индейцами», слухи о которых дошли до него. Побывав у манданов, француз заключил, что на территорию этого племени когда-то давно была предпринята «большая военная экспедиция из известных стран земного шара», и манданы «произошли от смешения туземцев с цивилизованным народом». Но Ла-Верандри не мог понять, как в эти отдаленные местности, находящиеся на расстоянии более 1500 км от Атлантического океана и заселенные белыми только во второй половине XIX века, в давние времена могли попасть европейцы?

Загадку манданов многие исследователи связывают с плаваниями средневековых викингов-скандинавов. Но загадку «белых индейцев» в целом с помощью викингов не разрешить. На помощь здесь могут прийти… полинезийцы, или, как их называют, «викинги Тихого океана».

Современные учёные сходятся во мнении, что расовая принадлежность полинезийцев до сих пор неясна. Судя по всему, они обязаны своим происхождением двум, а может быть, и нескольким расам, смешавшимся между собой. Среди полинезийцев и поныне часто встречаются люди с ярко выраженной долихокефалией и светлой, как у южных европейцев, пигментацией кожи. По всей Полинезии обнаружен так называемый арабо-семитский тип (термин Тура Хейердала) — с прямым носом, тонкими губами и прямыми рыжими волосами. Эти черты отмечали еще первые европейские путешественники на всем протяжении от острова Пасхи до Новой Зеландии, так что говорить о поздних смешиваниях с европейцами в данном случае нельзя.

Антропологические данные указывают на юго-восточно-азиатские корни обитателей Полинезии, однако первые европейские исследователи Полинезии отмечали в своих трудах, что на островах Тихого океана много людей со светлой кожей и рыжими волосами. В то время и родилась версия о европеоидных (кавказоидных) элементах в океанийском расовом типе. В последнее время антропологи установили, что светлая кожа и рыжие (или светлые) волосы встречаются не только у коренных жителей Полинезии, но и у коренных жителей Австралии и Новой Гвинеи.

Жители острова Пасхи, наиболее приближенного к Америке клочке суши, утверждают, что часть их предков имела белую кожу и рыжие волосы, в то время как остальные были темнокожими и черноволосыми. Это засвидетельствовали первые европейцы, побывавшие на острове. Когда в 1722 году остров впервые посетил голландский корабль, то европейские путешественники с удивлением отметили у островитян следующее: «Среди них есть и темно-коричневые, как испанцы, и совсем белые люди, а у некоторых кожа вообще красная, будто ее жгло солнце…» Заинтригованный этими сообщениями, Тур Хейердал в 1950-х годах отправился на остров Пасхи и, после проведенных здесь исследований, заявил, что остров был впервые заселен в IV–XI веках кавказоидами (европеоидами), выходцами из Перу — из Тиауана-ко. Затем, в начале среднего периода, сюда прибыли новые переселенцы из Перу, принесшие с собой культ человека-птицы и культ предков (отсюда возведение гигантских статуй вождей на каменных платформах). Чуть позже, но в том же среднем периоде, на острове Пасхи появились собственно полинезийцы. Обе группы долго сосуществовали друг с другом, пока, наконец, в позднем периоде полинезийцам не удалось уничтожить всех потомков южноамериканских индейцев.

Эта гипотеза долго не просуществовала — ее смела волна критики. На острова Океании отправились десятки археологических, этнографических и других экспедиций, было предпринято множество экспериментальных плаваний на судах, построенных по полинезийским образцам, с помощью методов математического моделирования удалось понять различные аспекты процесса заселения Полинезии. Результаты этих исследований полностью опровергли основные положения концепции Хейердала. Гораздо более обоснованно выгладит сегодня другая концепция — о том, что именно полинезийцы (а среди них — и белокожие и светловолосые или рыжеволосые элементы) первыми высадились на побережье Южной Америки. «В настоящее время ни один серьезный ученый не будет отрицать, что задолго до Колумба между жителями Полинезии и Южной Америки, несмотря на разделяющие их невообразимые океанские просторы, существовали реальные связи».[58]

Французский ученый и путешественник Э. Бишоп, многие годы своей жизни посвятивший изучению тайн Тихого океана, всесторонне обосновал гипотезу о том, что полинезийцы, осваивая океан, добирались и до берегов Америки — вспомним, ведь перуанские индейцы говорили, что их Виракоча пришел «из моря», и само имя его означает «морская пена». Учитывая высокое мореходное искусство полинезийцев, большинство ученых сегодня считает, что именно они первыми пересекли Тихий океан и достигли берегов Америки. По мнению известного советского американиста Ю.В. Кнорозова, «полинезийские экспедиции должны были, конечно, попасть и на побережье Америки, базируясь, скорее всего, на островах Маркизского архипелага. В Полинезии бывают сезоны, когда дуют достаточно сильные западные ветры. Кроме того, экспедиции следовало предпочесть идти против обычно господствующих восточных пассатов, чтобы в случае истощения съестных припасов можно было с попутным ветром быстро вернуться назад. Берега Америки, сравнительно густо населенные, вряд ли подходили для основания там колоний. Возможно, контакты ограничивались только разведочными экспедициями. Запасаясь на американском берегу съестными припасами, полинезийцы вывезли оттуда местные культурные растения. Перуанский сладкий картофель — кумар — попал в Полинезию под тем же названием, что свидетельствует о прямых контактах полинезийцев с местными жителями… Наиболее благоприятный маршрут на восток для полинезийцев пролегал в непосредственной близости к экватору, между встречными Северным и Южным Экваториальными течениями, где возникает восточное противоэкваториальное течение, хотя и ненадежное. Однако, возвращаясь на свои острова, полинезийцы могли проплыть на юг вдоль американского берега примерно до широты города Лимы, чтобы воспользоваться попутным Южным Экваториальным течением, хорошо им известным».

Можно привести и другие интересные сведения о контактах полинезийцев с жителями Южной Америки — как фольклорные, так и археологические. Например, в Перу в древних погребениях обнаружены две боевые палицы полинезийского происхождения — «пату». Здесь же найдены обсидиановые наконечники копий. Поразительное сходство имеют каменные тесла, найденные в Полинезии, Чили и Аргентине. Таким образом, вряд ли приходится сомневаться в том, что задолго до открытий Колумба отважные полинезийские мореплаватели неоднократно пересекали величайший океан планеты и высаживались на южноамериканском побережье. Впрочем, «о результатах подобных «визитов» можно только гадать, — отмечает В.И. Гуляев, — хотя маловероятно, что они оказали сколько-нибудь заметное влияние на развитие культуры как индейцев, так и жителей Полинезии».