Беспредел в школе Прескотт - Кейтлин Морган Стунич

Я надел смокинг на ее свадьбу, несмотря на то что чувствовал, словно ткань до смерти душила меня. Предпочитал одежду, в которой мог двигаться. Не важно танцую, или трахаюсь, или проливаю кровь. Всегда было куда логичнее выбрать функциональность, чем эстетичность.

— Что хочешь, — сказал, кладя руку на сердце. Оскар издал раздраженный звук, но я не понимал, почему он такой злой. Если бы он только открылся и рассказал Берни все свои секреты, то увидел бы, почему мы все в ней так чертовски сильно нуждались. Она была здесь, чтобы усмирить наших демонов, заставить подчиниться и поцеловать в знак преданности. Почему Оскар этого не видит? Я всегда считал его умным мужчиной. Сегодня не так сильно. — Но только без блесток, глиттера и тюля. Я носил слишком много милых танцевальных костюмов будучи ребенком. Больше не перенесу этого дерьма.

— По рукам, — ответила Берни с дерзкой ухмылкой, перекидывая свои светлые с розовыми кончиками волосы через плечо. Мой взгляд скользнул по ее топу с круглым вырезом на груди. — Что? Теперь, после того как мы занялись сексом, ты можешь подглядывать за мной сколько угодно?

— А почему бы и нет… — я пожал плечами, откусывая еще один кусок лакрицы, когда Бернадетт хлопнула меня по руке.

В округе нет ни одного стоящего места, куда бы пойти, поэтому я не удивляюсь, когда Оскар ведет нас по узкому переулку к камаро Хаэля.

Он стучит руками по рулю и слишком громко напевает, при чем не в ноты, что вызвало смех.

— И ты позволил нам думать, что пришел один? — пошутил я над Оскаром, когда он открыл дверь пассажирского сиденья и отошел в сторону, словно он такой непоколебимый, каким хотел, чтобы мы его считали. Это все было ложью, и мне было интересно, устанет ли он когда-нибудь от нее? Он был мудаком, но еще и моим братом. Я беспокоюсь за него.

— Ты лишь предположил. Никогда не подтверждал и не отрицал.

Бернадетт вздохнула, и я заметил, что Оскар отступил еще дальше, чтобы убедиться, что он вне ее досягаемости. Знаю, ему нравится, когда его касаются, так что факт того, что он вообще позволил ей это сделать, впечатляет.

— Эй, эй, — сказал Хаэль, ухмыляясь, когда мы сели назад. — Как прошли так называемые «уроки танцев»? — он изобразил кавычки своими пальцами, а затем залился смехом, словно он не зависим от секса в машине.

— Ты лишь завидуешь, что я не пригласил тебя присоединиться, — возразил я, наклоняясь между передними сиденьями и кладя локоть на колени — Но ты же знаешь, что всегда будешь моей сладкой милашкой, не так ли, Хаэль Харбин?

— Оуу, ты знаешь, — промурлыкал он, бросив на Берни взгляд через стекло заднего вида. — Ты нормально отнесешься к этому? Если я и Кэл сбежим вместе, и я надену на него миленькое белое свадебное платье?

— Почему оно должно быть белым? — пошутила в ответ Берни, и Хаэль фыркнул.

Оскар хмурился, когда садился, словно у него не было времени вести себя на свой возраст. Ему исполнится восемнадцать в январе, но он ведет себя словно ему за девяносто, он на пороге смерти и уже закончил с этой жизнью. Я ненавидел видеть его таким. Теперь, когда Бернадетт здесь, ему пора скорректировать свои ожидания. Он обязан, хотя бы, попытаться.

— Черт, ты права, — сказал Хаэль, когда машина повернулась и осторожно выехала из переулка. Полагаю, он припарковался здесь, чтобы быть вне поля зрения Сары Янг. Мы ежедневно проверяли машину на предмет любого трекера для слежения, но пока все в порядке. Могу сказать, что это ненадолго. — Красный мне и Каллуму подойдет лучше, в честь того, что я шлюшка и все такое.

Хаэль выехал на улицу и направился в сторону района Фуллер.

Оттуда легче украсть, чем из «Оак Ривер Хайтс» или «Оак Парк», два самых роскошных района. Он приятный, позволительный для среднего класса и доступный. Лакомый кусочек.

— Перестань называть себя шлюхой, — командным тоном сказала Бернадетт, смотря в зеркало заднего вида и пытаясь поймать взгляд Хаэля. — Теперь ты — мой. Эти деньки закончились.

Он хихикнул в ответ, но спорить не стал. Зачем бы ему? Все, чего когда-либо хотел Хаэль Харбин — Бернадетт. Так же как и я. Как и Вик, или Аарон, или даже Оскар.

Теперь мы вместе до конца.

Нам лишь нужно закончить ее список, вернуть школу, поглотить город.

Наследство Виктора даст нам средств и позволит все это сделать.

— Мы можем взять бабл-ти? — спросил я, чувствуя, как мой живот болезненно урчит.

Большую часть времени пытался продержаться на пэпси и сигаретах с момента обеда. Поддерживает имидж, знаете? Люди смотрели на меня и Оскара и удивлялись, почему мы никогда не едим, люди ли мы вообще.

— Бабл-ти? Это самое чопорное дерьмо, которое я когда-либо слышал в жизни, — фыркнул Хаэль, но Бернадетт дала ему подзатыльник.

— Я люблю бабл-ти, при том, что совсем не чопорная, не так ли? — возразила она, прижимаясь ближе ко мне и кладя свою руку на колено. Я был очарован тем, как ее пальцы прошлись по шрамам на нем, интимно, любяще. Мой член в шортах затвердел, но я лишь откинулся назад и сцепил руки вместе за головой, не желая, чтобы она останавливалась.

— Ты — нет, нет, — сказал Хаэль, ведя нас через тихие улицы пригорода. Так гораздо безопаснее, сложнее кому-то быть у нас на хвосту или предугадать маршрут. — Но Каллум когда-то был. Такая миленькая прима-балерина, я не прав?

— Я все еще могу надрать твою задницу, — ответил я с ухмылкой, что было правдой.

Мы оба это знали. Сильные стороны Хаэля заключались в другом: взрывчатки, машины, бесконечное чувство юмора.

— Верно подмечено, — сказал он, когда Оскар непринужденно положил локоть на дверь и смотрел в окно, словно предпочел быть где-нибудь в другом здесь, но не здесь. — Итак, Берни, скажи мне: какое бы платье ты хотела на эти идиотские танцы? Лично я бы хотел провести всю ночь нюхая кокаин, но, полагаю, этого не случится.

— Нет, если только мы не сможем подчинить каждого нашего врага в следующие