Беспредел в школе Прескотт - Кейтлин Морган Стунич

боль приятна тем, у кого ее слишком много. Это так. Так должно быть. Это защищающий механизм для души. Бернадетт Блэкберд плавала в боли. Именно печаль и меланхолия создали те узы, которые нас связали.

— Трахни меня, — простонала она, и ей чертовски повезло, потому что я молод и отчаянно хочу ее, и не занимался сексом почти шесть месяцев.

Я готов. Мое тело, казалось, двигалось в собственном ритме, как и всегда, словно оно лучше меня знало, что будет дальше. Применимо как к танцам, так и к насилию. Я просто следовал. Мои мышцы, кровь и кости — им было виднее, чем моему мозгу.

— Да, госпожа, — пробормотал, тело ожило от ее команды.

Я снял свои треники и толстовку так быстро, как мог, стягивая ее леггинсы и бросая их в сторону, словно они меня разозлили. Руки боготворили ее нежную плоть, губы — ее сочный рот, член — ее сладкую киску. Она ласкала своим телом, ноги обвивали меня, руки были в моих волосах. После этого я знал наверняка, что ни одной другой женщине никогда не будет позволено касаться меня.

Бернадетт только что попала в поле зрения монстра, и после этого ей уже некуда деться. Если бы она собиралась сбежать от меня, я бы последовал за ней и наблюдал. Это единственная моя манера поведения, единственное, что я понимаю. Уверен в том, что был рожден немного сломленным, а затем мир превратил меня в того, кем я являюсь сейчас.

Скорее всего.

Я трахал Бернадетт на танцполе моей студии, пока она кричала, впиваясь в меня ногтями, утопая в поцелуях. Пока она определенно и совершенно точно не стала моей.

Какое-то время спустя мы лежали на полу и слушали мой плейлист. Он был довольно мрачным, определенно испорченным, идеально отражая мою суть.

Я уставился в потолок с ней, укутанной в мои объятия, ее голова лежала у меня на груди. Дыхание немного замедлилось, так я понял, что она на самом деле уснула. Хотя мое тело безумно болело из-за того, что лежал на этом полу, я не двигался. Пожертвую всем, что имею, лишь бы она оставалась счастливой.

Всем нужна цель в жизни, так ведь? Мечта? Так как наши одна за одной были отняты, думаю, мы все взяли эту сладкую, маленькую девочку, которая нуждалась в нас, и превратили в одержимость.

Мне почти было жаль Бернадетт, что она оказалась во власти Хавок.

— Господи, — простонала она немного позже, садясь, сморгнув секс и сон. — Как долго я была в отключке?

Я улыбнулся ей.

— Не так долго, — ответил, садясь рядом с ней. Мы оба были голыми, но это не имело значения. Никто бы не посмел побеспокоить меня, пока двери закрыты. Если осмелятся, их даже сам Господь Бог не спасет. Мои руки чесались пролить кровь, но я подавил эту потребность, поглаживая прекрасные волосы Берни, откинутые с ее лица. — Хочешь на самом деле потренироваться танцевать, пока мы не ушли?

Она посмотрела на меня, слегка покраснев, а затем отвернулась. Словно смущение разозлило ее, она прищуренным взглядом смотрела в пол, беря эмоции под контроль, прежде чем снова посмотреть.

— Вообще-то я бы хотела, — сказала, лениво пожимая плечами, а затем заставила себя сесть. — Но, может, ты также мог бы научить меня, как передвигаться в тени так же, как и ты?

Я выгнул бровь, садясь рядом с ней, и улыбнулся от мысли о любом другом преподавателе или студенте, которые могли бы поймать нас с раскрасневшимися лицами по пути в туалет, когда мы пойдем приводить себя в порядок. Это будет весело.

— Как передвигаться в тени, да? — спросил, обдумывая ее слова. Я никогда не думал, что это хоть сколько-то стоящий навык. Просто всегда так делал, пытался двигаться, при этом не быть услышанным или увиденным. Так лучше, правда же? В этой части города другие люди редко бывают с хорошим намерениями, исходящими от сердца, так что лучше всего приступать к делу, предполагая, что насилие будет в списке. — Да, это я могу. Тебе придется потрудиться, это будет опыт обучения для нас обоих.

— Что ж, ты и так преподаватель, — сказала она, бросая на меня строгий взгляд, который быстро сменился улыбкой. У меня защемило в сердце, от чего я удивленно выдохнул. Думаю… на самом деле нравлюсь Бернадетт. И я имел в виду нечто большее, чем просто похоть, или это из-за того, что мы давно знакомы, или из-за нашей одержимой природы. Нет, она смотрела на меня и заставляла чувствовать себя личностью, а не просто опозоренным танцором. Не просто буквой «К» в Хавок. А Каллумом Акоста Парком. Человеком. — Видимо, непослушный, который любит играть со своими учениками.

— О, ты не и представляешь, что я хочу с тобой сделать, Бернадетт, — сказал я, все еще улыбаясь, даже мой голос был омрачен похотью. — Может мне научить тебя протаскивать нож мимо охраны? Это одна из моих любимых игр, посмотреть, какого рода оружие могу пронести в Прескотт.

— Пожалуйста, ради Бога, да. У меня ощущение, что скоро в этих коридорах мне понадобится оружие. Ситуация накаляется, не так ли?

Я кивнул в ответ, но надеюсь, она видела, что во мне нет страха.

Мы выйдем победителями. В этом я уверен.

— Что ж, тогда давай приведем себя в порядок и начнем. Думаю, ты без проблем справишься с всем этим дерьмом с ножом и подкрадыванием. Танцы…могут перетечь в еще большее занятие сексом. Не уверен, что мог бы обучать тебя, не поддаваясь всем темным, грязным штучкам, которые хочу сделать с тобой.

— Отвали, Кэл — начала Бернадетт, но, когда она попыталась встать, я схватил ее и повалил на пол для очередного раунда.

Если после этого ей будет слишком больно тренироваться, не смогу винить ее.

Ни за что.

* * *

Когда мы с Бернадетт вышли из студии, то обнаружили ожидающего нас Оскара.

— Ты один? — спросил я, спортивная сумка была перекинута через плечо, все сломанные места в теле болели.

В день, когда потерял свою танцевальную карьеру, также потерял и шанс на жизнь без боли. Все во мне болело, постоянно.