Рыцарь с железным клювом - Сергей Карпущенко

- Понятно, что делать дальше? - поторопил "наставника" Володя. Ему не терпелось поскорей узнать о главной части предприятия.

- А вот что, - не желая торопиться, промолвил Дима и полез за сигаретами в свою необъятную сумку. Закурил. Потом откинул следующий листок блокнота и показал Володе другой рисунок. - Здесь я изобразил обратную сторону полотна. Смотри, вот подрамник с холстом. Он вставляется в раму и закрепляется этими деревянными шпингалетами-вертушками. Но ты их вертеть не спеши. Вначале нужно отсоединить сигнализацию - вот это датчик. Он столь примитивный, что справиться с ним младенец может. Главное - не разъединить обеих половинок. Начнешь с того, что отклеишь ленту, которой датчик приклеен к подрамнику. Действуй осторожно, чуть отклонив картину от стены. Снял датчик и дай ему повиснуть на проводах, и тут же снимай картину со стены. Это просто: вот я нарисовал кольцо и крюк - одно движение. Итак, поставил картину на пол, прислонил к стене и сразу верти шпингалеты, что подрамник держат. Если подрамник из рамы не пойдет, чуть подцепи отверткой. Вынул "Иеронима" - отставь в сторонку...

- Что же, рама пустой останется? - тихо спросил Володя.

- Зачем пустой?! - осклабился широкой улыбкой Дима. - Мы им нашего "Иеронима" поставим - он, может быть, даже краше настоящего. Копия отличным мастером написана, артистом!

- Где же мне взять копию вашего... артиста?

- А ты её с собой принесешь, в куртке, на спине! - сказал Дима тоном, каким обычно убеждают младенцев или дурачков. - Неужели я не говорил?

- Нет, не говорил, - уверенно помотал головой Володя. - Ты про плоскогубцы говорил, про бутерброд, про полиэтиленовый пакет... Кстати, пакет-то зачем?

Дима шаловливо подмигнул:

- А то сам не догадываешься! Ты же, как космонавт, в автономке. А ну как пи-пи захочешь или ещё чего. Вот и положишь свое добро в пакет да резиночкой завяжешь! Не в вазу же севрского фарфора тебе ходить, а?

- Все понятно... - смутился Володя. - Ладно, дальше говори.

- А дальше - просто! Вставляешь нашего "Иеронима" на место, в раму, шпингалетики поворачиваешь, картину вешаешь на крюк и осторожненько - упаси Бог трясти! - приклеиваешь датчик к подрамнику. Работа сделана! Не забудь собрать все инструменты, - ни единой нитки, стружки, гайки - это все улики! - а также настоящего "Иеронима", и прячь все это в куртку-мешок. Потом садись на стул и с чувством выполненного долга жди восхода солнца! Но смотри, Володька, - если заснешь, то и себя, и меня погубишь. Ни в коем случае не спи! Щипай себя, ходи из угла в угол, стой - но только не спи! Это наша смерть!

- Когда же мне снова в камин залезть надо? - серьезно спросил Володя.

- В десять утра полезай в камин, но не на трубы - рано! Как только услышишь, что отпирают двери, ты примешь исходное положение, и висеть тебе придется тоже с полчаса, не больше. Я первым прибегу в твой зал и снова с бабкой заговорю, а ты, едва услышишь мой голос, из камина вылезай и смотри, разинув рот, на картины - будто ты один из первых ценителей прекрасного, едва дождался открытия музея, жить без шедевров не можешь. Понял? Мой голос тебе знаком будет, что рядом нет никого. А потом, не подходя ко мне, тихонько-тихонько, от зала к залу спускайся вниз и дуй на выход. Встретимся с тобой в том скверике, у фонтана. Вопросы есть?

Володя молчал. Он не мог переварить всего, что было рассказано ему за четверть часа. Он почему-то не ожидал того, что предприятие будет столь сложным и опасным. Да, мальчику очень хотелось заработать полтора миллиона, но риск был таким большим, что эти деньги уже не казались ему достаточным возмещением усилий. Однако разве мог он отказаться?

- Если нет вопросов, - затушил окурок Дима, - поспрашиваю я. Ну-ка, начни сначала и перескажи по порядку все свои действия.

И Володя стал рассказывать, нарочно путаясь, точно забыл детали, наивно полагая, что Дима, увидев его бестолковость, откажется от такого ненадежного компаньона. Но Дима слушал терпеливо, кивал, подчас осторожно поправляя мальчика, и в целом остался им доволен.

- Вот тебе три моих эскиза, - вырвал "наставник" из блокнота "наглядные пособия". - Наедине с самим собой постарайся пройти весь свой путь от начала до конца. Вживись в дело. Каждый день приходи в "Аякс". Виси на брусьях не меньше сорока минут. Тренер - я ему сказал - покачает с тобой пресс, голени и плечевые мышцы. Слушайся его во всем - он мне доложит. После занятий - сауна и чай с бутербродами. Все это тебе дадут. Встретимся через пару дней, я позвоню. Сейчас я эту куртку заберу с собой, чтобы оборудовать её, как следует. Домой пойдешь в своей. Спи полноценно. Не обжирайся, не ешь мороженого - скоро ты им объешься. И, конечно, о деле никому ни Боже мой! Я пугать не стану, но скажу: тех, кто предает, я не прощаю. Сболтнешь, так за меня найдется кому с тобой разделаться. Ответишь и за палаш, и за "Иеронима" по двойной цене. Ты это хорошенько уяснил? Я же со своей стороны обещаю: как только картину передадим заказчику, с тобой рассчитаюсь, рублями или долларами, как тебе угодно. Уверен, что у тебя получится. Ты - умный и смелый. Ты - это я в уменьшенном размере. Возможно, ты когда-нибудь перерастешь меня...

Когда они вышли из бара, собираясь пройти в сауну, навстречу им попался увалень Аякс, который снова грязно заулыбался и заботливо сказал:

- Ну как, хорошо посидели? Ну, молодцы! А теперь в баньку сходите!

- Сходим, сходим, не беспокойся, - миролюбиво откликнулся Дима, но Володя увидел, как жестоко и хищно дернулся краешек его рта.

- Сволочь! Свинья! - яростно сказал Дима в сауне. - Ладно, пусть думает, что хочет, - нам пока это на руку. Но сделаем дело, так отпишем на его харе красными чернилами! Припомню я ему ухмылки эти! - Но через полминуты Дима являл собой совсем другого человека - шутил и улыбался, что дало Володе повод удивиться тому, как умел этот молодой мужчина перевоплощаться, то ли обладая способностью брать себя в руки, то ли имея в запасе кучу масок, одеваемых и сбрасываемых по мере надобности, по обстоятельствам. И Володя признал эту способность Димы как достойную зависти и дал себе слово научиться быть тоже очень разным, в соответствии с удобствами минуты.

А в сауне они отлично посидели, а после даже окунулись в небольшом, но довольно глубоком бассейне с прозрачной прохладной водой. Из "Аякса" Володя уходил совсем другим человеком, точно прежней у него осталась лишь наружность, а всю серединку вынули и заменили чем-то другим, но уж, конечно, более совершенным и более взрослым. Жаль, что не удалось надеть новую куртку, - Дима уносил её к себе, чтобы пришить на спину со стороны подкладки большой карман для "джентльменских" принадлежностей.

ГЛАВА 6

ДОЛГАЯ, ДОЛГАЯ НОЧЬ

Да, конечно, как не отдалился в последнее время Володя от своего отца, но ещё было не поздно кинуться к нему, все рассказать, попросить совета, помощи, защиты в конце концов. Еще не поздно было пойти к тому самому следователю, что наградил Володю в лагере за помощь в поимке беглых зэков. И когда мальчик, заглядывая в себя, пытался угадать, что все же не позволяет ему в эти последние дни перед похищением обратиться за помощью к отцу или в милицию, являлся один ответ - было бы стыдно стать предателем Димы, именно Димы. Как странно, но этот человек точно оплел его какой-то невидимой паутиной, разорвать которую Володя, понятно, мог, но почему-то... не хотел.

С каждым днем Володя становился более уверенным в успехе предприятия, в том, что ему удастся похитить "Иеронима", а ещё в том - что похищение это не принесет его совести ни волнений, ни забот.

Во-первых, Дима "подготовил" куртку, имевшую не один лишь большой карман на спине - широкий, для картины, - но и небольшие отделения под инструменты - плоскогубцы, фонарик, отвертку, маленький нож и кусачки. Все - прекрасного качества, импортного производства.

- С таким снаряжением, братишка, - усмехался Дима, надевая куртку на Володю, - не то что в наш Эрмитаж, но и в музей Метрополитен прогуляться можно.

Во-вторых, Дима наконец принес и показал Володе поддельного "Иеронима", и мальчик просто ахнул: на самом деле копия была ничуть не хуже самого шедевра. Живописцу удалось передать не просто малейшие нюансы в технике, но и сделать крошечные трещинки в красочном слое, тончайшие, как паутинка. Подрамник тоже выглядел очень старым, и в целом картине с виду можно было дать все пятьсот лет.

- Ну как?! - радовался Дима, замечая восхищение на лице своего молодого друга. - Да, полна земля русская мастерами, только отечество наше не ценит таких. Зато мы-то, молодые силы государства, ещё как ценим и хорошо, заметь, их труд оплачиваем. Вот и посуди, будет такой "Иероним" висеть в своей родной рамочке, так ведь, возможно, только через двести лет смекнут, что это копия. А если и смекнут, так назад и повесят, чтобы лишнего шуму не поднимать. А зачем шуметь? Висит себе тихо и пусть висит. Граждане посетители смотрят, радуются, а что ещё надо? А вполне возможно, что наш "Иероним" так будет висеть до Страшного Суда, и ни единый, даже самый прожженный музейный червь не догадается, что это - подделка.