Рыцарь с железным клювом - Сергей Карпущенко

Карпущенко Сергей

Рыцарь с железным клювом

Карпущенко Сергей

РЫЦАРЬ С ЖЕЛЕЗНЫМ КЛЮВОМ

ЧАСТЬ I

ПАЛАШ КАВАЛЕРГАРДА

ГЛАВА 1

О ТОМ, КАК ВОЛОДЯ ПОДСТРЕЛИЛ ПОЛУГЛУХОГО СТАРИКА

Нет, Володя не был хулиганом, не собирался "брать" сберкассу или банк, не мечтал расквитаться со своим обидчиком. И все-таки ему до зарезу был нужен пистолет, настоящий пистолет, пусть не гангстерский "беретта", а хотя бы простой "макарушка" или "тэтэшка". Да, если бы у Володи появился пистолет, все переменилось бы в его жизни: смелость до краев наполнила бы его натуру, и мир, во многом неприветливый, пугающий, стал бы доброжелательным к нему и даже ласковым.

На самом деле Володя по природе был мальчиком несмелым, возможно, даже трусоватым. Но пока о слабости его никто не знал, а сам он был уверен в том, что нет на свете порока более постыдного, чем трусость. Так уж Володя был устроен: страх, который часто наполнял его сердце, подчинялся страху быть осмеянным, опозоренным навечно. Вот поэтому и не видели посторонние той бури, что порою бушевала в нем, собираясь вырваться наружу волной неудержимого страха. Но ведь сам Володя все это замечал!

И мальчик ждал, когда же он станет по-настоящему смелым, когда у него перестанет противно ныть живот при проверке домашних заданий в школе, когда не будет трястись колено при встрече с хулиганистыми на вид парнями. Вот поэтому пистолет, который мог сделать Володю хоть чуточку смелее, увереннее в себе, был нужен ему.

Но о настоящем пистолете нечего и думать было, поэтому требовалось сделать копию, да такую точную, чтобы и вблизи никто не смог бы признать в Володином оружии подделку. Но для такой работы перво-наперво нужны были Володе инструменты, настоящие, слесарные, с тисками, дрелью и ножовкой, однако дома были только напильники, кусачки, клещи, молотки и гвозди, отвертки и даже старинный паяльник, огромный и тяжелый, как утюг. А "настоящих" инструментов не имелось. Вот поэтому Володя принялся канючить, ныть, просить, выпрашивать, молить родителей купить ему набор слесарных инструментов, и мальчик знал, что папа готов отдать хоть сто рублей, хоть двести, чтобы инструменты у сына были. Но вот мама... С ней куда сложнее было, потому что мама (кандидат наук и археолог!) совершенно не видела нужды в приобретении "каких-то там железок".

Конечно, если бы Володя подробно рассказал ей, для чего ему понадобились инструменты, как нужен ему пистолет, она бы все поняла и тут же дала бы свое согласие. Но разве мог Володя признаться в своем пороке - в трусости! Нет, не мог! А поэтому он лишь ныл и ныл, покуда три дня назад не открылась дверь и не вошли родители. И мальчик тотчас разглядел коробку, что торчала у отца из-под мышки - широкая, плоская, обернутая коричневой бумагой и шпагатом перетянутая.

Володино сердце загудело медным гонгом, но мальчик сделал вид, что ничего не замечает. А папа, не снимая туфель, прошел на кухню, посмеиваясь себе под нос, взял нож и лихо взрезал им шпагат. Потом, шурша бумагой, открыл восхищенному Володиному взору роскошный, из желтого лакированного дерева ящик.

- Ну а теперь сам давай, - подтолкнул отец Володю к ящику, и мальчик понял - дрожащими пальцами сдернул с гвоздиков крючки-застежки и обомлел. Чего здесь только не было! И никелированная ножовка с запасом полотен, и маленькая дрель с набором сверл, напильники всех размеров, угольник, штангенциркуль. Все блестело полировкой, сверкало свежей эмалевой краской, по-особенному пахло смесью лака и машинного масла. А главное - в наборе были долгожданные тиски, которых так Володе не хватало.

- Это тебе за шестой класс... - произнес отец, а Володя лишь выдохнул:

- Спасибо, папа...

- Маму благодари. Если бы не она...

Но мама, до сих пор считавшая, что купили вещь ненужную, только пожала плечами.

Три дня комната Володи наполнялась визгом ножовки, врезавшейся в металл (неуклюжую железку, найденную мальчиком на свалке), скрежетом разнокалиберных напильников, отдававшихся где-то в зубах нудящей болью. Все под руками мастера кипело, отвечая на Володино упорство, а он и не замечал волдырей, которые вздулись на его руках.

И вот, когда третий день работы подходил к концу, Володя тряпкой стал снимать с металла полировочную пасту, и с каждым движением руки, словно солнечное небо в разрывах туч, открывалась его взгляду ослепительно блестящая полированная поверхность стали, особенно сверкавшая на плавных изгибах.

Он отвел руку подальше - и увидел пистолет, очень похожий на тот, что он видел в музее, ничуть не отличавшийся с виду от настоящих, боевых. Да, все детали были точно перенесены Володей на кусок железа с фотографии, найденной в одной военной книге, и в точности передавали грозный и хищный вид браунинга.

Руки мальчика дрожали. Он смотрел на плод своих трудов и с восторгом думал, что получилось здорово, даже лучше, чем он ожидал. Он сжимал в своей неширокой ещё ладони рубчатую рукоять пистолета и на самом деле казался сам себе уверенным и сильным, смелым и немного страшным. Теперь нужно было во что бы то ни стало проверить, насколько грозным, смелым, мужественным выглядит он в глазах посторонних. И Володя догадывался: если он сейчас заметит в чьем-то взгляде уважение, испуг или хотя бы серьезность, то все его труды окажутся не напрасными. Нет, он не хотел никого пугать - просто было нужно раз и навсегда покончить с боязливостью и начать уважать самого себя. А разве можно уважать себя, не видя уважения посторонних?

Во дворе Володю обдал свежий запах листвы деревьев и цветов сирени, распустившейся совсем недавно. Спеша исполнить поскорее свое намерение, но не зная, как это сделать, он направился к хоккейной коробке, где летом мальчишки обычно гоняли мяч. Но, к огорчению Володи, здесь не было ни единой души. Обескураженный, он пошел в другой конец двора, где за кустами акаций стоял теннисный стол - укромное местечко, любимое ребячьими компаниями. Но и там никого не было.

"Да куда же они все подевались?!" - раздраженно подумал Володя, нетерпеливо тиская в кармане рукоятку пистолета.

Вдруг быстрый топот легких туфелек донесся до ушей Володи, и мальчик почему-то сразу понял, кто это. Согнув колесом спину, царапая голые руки колючками акации, Володя шмыгнул в кусты, а когда шаги поравнялись с местом его засады, он выпрыгнул из укрытия с пистолетом в руке перед самым носом оторопевшей от неожиданности девочки.

Да, случай сильно помог Володе! Конечно же, симпатичная (красивая даже) Иринка, одноклассница Володи, прозванная кем-то Троллем, была прекрасным объектом нападения или, вернее, средством возвращения мальчику самоуважения. Кто как не девочка, которая к тому же сильно нравится, могла оценить гангстерский Володин облик? А Тролль на самом деле сильно нравилась Володе, но он - увы! - не замечал взаимности. Вот поэтому-то нападением своим он, во-первых, мстил, а во-вторых, стремился стать в глазах Иринки "настоящим мужчиной", ну а в-третьих, хотел... (но об этом мы уже довольно говорили).

- Бах! Бах! Шериф, подлый шакал, ты получил по заслугам! - выпалил Володя, выкатываясь из кустов и представляя, какое впечатление производит он своим грозным оружием на одноклассницу.

Иринка на самом деле вначале даже испугалась, но после, поправив на своем носике очки (которые ей, кстати, были к лицу), полупрезрительно спросила:

- Все в игрушки играешь?

Можете себе представить, как был оскорблен и уязвлен Володя! Девчонка разглядела в его оружии безобидную игрушку, подделку! Нет, он решил протестовать:

- Почему игрушка? - обиженно спросил Володя. - Это настоящий пистолет.

- Настоящий? - как-то очень легко удивилась Иринка и даже немного отшатнулась в сторону, с испугом вглядываясь в блестящий корпус пистолета. - А где ты его взял?

- Где-где! - почувствовал удовлетворение Володя. - Купил у одного ханыги...

- А ну-ка выстрели, - неожиданно предложила Тролль, чем привела Володю в смущение и растерянность.

Однако, чтобы не уронить себя в глазах девчонки, нужно было что-то делать, и Володя (по глупости, конечно) решил пальнуть. В это время вдоль кустов ковылял какой-то незнакомый старичок. Был он с виду развалюха развалюхой: сгорбленный, еле передвигавший ноги, опиравшийся на суковатую палку, в старомодном пиджаке в полоску, сидевшем на худых плечах старика, как на огородном пугале. В довершение всего на голове его покоилась старомодная шляпа из желтоватой соломки, а в руке он нес тяжелую авоську с картошкой, тянувшую его к земле.

Так вот, ничего умней Володя не придумал, как поднять свой пистолет и прицелиться в тщедушную фигуру старика. Выстрел он хотел, конечно, изобразить губами и языком и только щелкнул им (что получалось у Володи обычно очень громко), как вдруг раздались треск и шум куда более сильные, чем щелчок Володи. Но этого мало! Едва Володя поднял пистолет и "выстрелил", как старичок упал и растянулся на асфальте, точно мертвый. С головы его слетела шляпа, палка отскочила в сторону, упала и авоська, а картошка раскатилась из нее, подпрыгивая наподобие "арабских" мячиков, в разные стороны. Старик остался недвижим, и Володя понял, что подстрелил его.