О моем перерождении в сына крестьянского 2 - Анатолий Михайлович Нейтак

В сущности, глава рода дворянского отличается от главы рода мещанского лишь одним: там, где мещанин ищет сиюминутное, дворянин думает, принесёт ли его шаг пользу его роду спустя хотя бы век-два, а лучше тысячу лет. Там же, где члены рода мещанского ищут своей малой выгоды, способной умалить выгоду общую, члены рода аристократов истинных, аристократов по духу своему, ищут пользы себе лишь до момента, когда эта польза начинает оборачиваться бедой для других. Избранные у аристократов редко бросают породивший их род, редко не стремятся помочь тем, кто моложе и слабее, редко забывают корни свои… по крайней мере, так должно быть, чтобы древо крови росло и крепло. Выгода дворянина — это в первую очередь выгода его рода; лишь потом, если что-то останется, можно подумать и о себе. Впрочем, любой личный успех его является также успехом рода, о чём полезно помнить. Выжимая все соки из себя или из сородичей своих, добьёшься лишь уродства общего древа, на котором должен зеленеть каждый лист. Только такой образ мысли — отчасти и слегка парадоксально, но притом естественно смыкающийся с крестьянским — способствует успеху в веках.

И снова Хельри пришлось морщиться. Как ни крути, слова про «каждый зеленеющий лист» (обращённые прежде всего против Сарнеди, веками толкавшей Ассур в пропасть ничтожества) вполне соотносились также с участью Гариха, оставленного чахнуть без поддержки. Очередной мягкий упрёк… или же урок, да. Смотря как на это посмотришь, смотря как поймёшь.

Захочешь ли понять.

Лично моя жизненная философия, к слову, ближе к мещанской — ну, с большой долей условности. Да, я стремлюсь к личной силе… однако за неимением собственного рода ни от кого ничего не требую. Более того: я довольно охотно делюсь знаниями и практическими навыками, даже с теми, кто мне, если подходить формально, чужой. Тот же Гарих, например: кто он мне? Знакомый знакомой, и только. Лейту я тоже спасал вовсе не потому, что надеялся с Ассуров что-то стрясти. Да я в тот момент вообще не знал, что она и кто она! Захотел — смог — спас. Из чистейшего внутреннего побуждения.

Так что, выходит, я всё-таки ближе к аристократам?

Да не. Чушь какая-то.

Я — это просто я. Не больше и не меньше. Встраивать, втискивать себя в рамки каких-то там чужих классификаций, даже если этой классификацией пользуется, как рабочей, моя боевая подруга?

Нетушки. Я — свой собственный мальчик. А связи с другими разумными строить если вообще буду, то, во-первых, горизонтальные, а во-вторых, свободные. Без лишних обязательств. Взять опять-таки того же Гариха: допустим, он завтра уйдёт из моей группы. И даже вместе с Шелари. Будет ли мне от этого обидно, жаль потраченного времени и всё такое?

Отчасти да. Я вкладывался в эту пару не для того, чтобы потом подарить её чьей-то чужой команде задаром. Но… я ведь с этих вложений уже получил прибыток, и немалый, пусть и не материальный. Любой из местных, узнав все обстоятельства, скажет: потратить чуть меньше недели личного времени, чтобы продвинуть одну из особенностей от серебра к золоту — не просто удача, а прямо-таки какое-то чёртово персональное Эльдорадо! Всем бы с такой эффективностью растить свой дух.

С другой стороны, система развития так устроена, что свою пользу приносят любые усилия, кроме откровенно саморазрушительных. И потому моя ставка на личную свободу себя оправдывает. Я тоже ищу свою выгоду, Лейта права, как всегда — но моя выгода не давит на близких. Она их окрыляет. Потому что мне нравится именно такой вот подход к отношениям: я не могу ощущать себя свободным, обвязывая всех подряд нитями односторонних, строго в мою пользу, обязательств.

Я не паук, я скорее орёл. Ну, хотел бы походить на орла. Или, раз уж тут мир магии — на грифона. Символ могущества, власти и бдительности подходит мне как нельзя лучше. Кроме того, грифон по природе своей суть химера — и сам я, как соединение иномирового духа с местным воплощением, такая же химера, живой сплав противоречий… зерно иной, чуждой культуры, брошенное в местную почву.

Как и любой иной попаданец, осознающий своё положение. Ага, ага.

Яд и пламя, что за ерунда лезет иногда в голову⁈

Особо подробно рассказывать о дальнейших событиях и разговорах в гостевом домике смысла нет. Так как они вышли на удивление пустыми. Да, именно пустыми — очень подходящее определение. Разве что совместное принятие пищи, подводящее итог первого раунда трёх- (или всё-таки четырёхсторонней?) встречи, вышло…

Символичным. Или вроде того.

Ланус Тридцатый потратился и выставил на стол пять сортов вина, хотя три из них лучше называть фруктовыми и ягодными наливками. Скромненько, недорого, вкусно, польза для развития из-за небольшой концентрации маны невелика.

Хельри, в свою очередь, выставила на стол небольшой запечатанный кувшинчик веселухи. Простенькая, но убойная штука — уже не столько крепкий алкоголь, сколько жидкое зелье.

(Правда, конкретно нам с Лейтой от рюмки сего напитка пользы оказался минимум: вот кабы мы сознательно задавили свою сопротивляемость, обеспеченную тройным заграждением из резистентности, адаптивности и самоконтроля… ну, или хотя бы разделили такой кувшинчик строго на двоих, в пропорции к массе тела… в общем, попробовали из вежливости, и только).

Разнообразнее всех украсил стол, конечно, второй советник. Чего и следовало ожидать от члена графского рода, специализирующегося на выращивании в своём оазисе зерновых, орехов и птицеводстве. Да-да, традиция принудительного откорма, подарившая Земле такую штуку, как фуа-гра, на Цоккэсе тоже известна. Ореховое печенье разных видов — как само собой разумеется. Корбаниги, кстати, и ореховое печенье, и деликатесную печёнку принудительно откормленной птицы поставляют Гриннеям. И всем пяти герцогским родам державы. Ну, там качество другое, но лично мне и условный второй сорт зашёл вполне.

Вкуснятина, чего там.

Перечислять всё-всё (как и в случае сложносочинённого наряда господина Оттагро) я смысла не вижу: еду надо хотя бы пробовать, а не рассказывать про неё. Достаточно сказать, что второй советник притащил с собой личную повариху из вассальной магической династии, и примерно три четверти всей еды, которую выставили на стол, обеспечила именно она.

А оставшуюся четверть — я.

И магическая насыщенность этой четверти оказалась такова, что затмила всё угощение Корбанигов. Не совсем уж, не кратно, но с заметным запасом. Процентов на пятнадцать. Так сказать, варварская роскошь против цивилизованной изысканности, дары Леса Чудес против даров теплиц, садов и плантаций. И птичников, конечно.

Должное нашим чудолесским деликатесам отдали все. Бурый живокорень — не красный и тем паче не алый, который впору