Четырнадцатые звездные войны - Гордон Диксон

Внезапно раздался зуммер, и Лиф нажал кнопку видеофона. На экране возникло лицо Тома Лассери, его секретаря.

— Сэр,— сказал Том,— вызов с Окончательной Энциклопедии. Для ньюсмсна Олина. От мисс Лизы Кант. Она говорит, что дело чрезвычайно важное.

Пирс вопросительно посмотрел на меня, и я кивнул головой.

Тогда шеф переключил какой-то тумблер, и на экране видео возникло лицо Лизы.

— Там! — воскликнула она без приветствия.— Там, приезжай быстрее! Марк Торр ранен убийцей! Он умирает и хочет поговорить с тобой ... с тобой, Там. О, Там, поспеши!

— Еду! — воскликнул я.

И я вышел. Не было времени спрашивать себя, почему я откликнулся. Звук голоса этой девушки оторвал меня от кресла. И я... пошел на ее зов.

ГЛАВА 21

Лиза меня встретила у входа в Окончательную Энциклопедию, там же, где я впервые увидел ее. Она провела меня в комнату Марка Торра, по пути рассказывая подробности.

Существовала постоянная угроза для работников Энциклопедии со стороны фанатически настроенных людей не только с Земли, но и остальных миров, которые утверждали, что Окончательная Энциклопедия может стать великим Умом, который возьмет под контроль волю всего человечества. И вот один из них, наконец, добрался до Марка Торра. Бедняга параноик, который тщательно скрывал свою болезнь от семьи, который лелеял в своем больном воображении мысль, что только он является освободителем человечества. Мы прошли мимо его окровавленного тела, долговязого, белокурого, с приятными, мягкими чертами лица, со лба на щеку которого стекала кровь.

— Он совершил ошибку,— говорила мне Лиза.— Он дважды выстрелил в Марка и один раз себе в лоб. Но, несмотря на два ранения, Марк Торр еще жив, а вот бедняга сумасшедший убит наповал.

Лиза провела меня к старцу, лежащему на кушетке. Всю его грудь обтягивали бинты. Глаза были прикрыты. Создавалось впечатление, что черты его лица высечены из мрамора — я понял, что смерть медленно, но верно, перетягивает его в свое царство.

Это не было лицо, которое я видел прежде. Я внезапно вспомнил свое детство и историю об умирающем президенте Аврааме Линкольне, лежащем, раненном, с трудом дышащем ...

Я огляделся. В комнате было много людей, но они уже уходили, повинуясь знаку Лизы.

Она наклонилась к умирающего и тихо позвала его.

— Марк! Марк ...

Несколько секунд я не верил, что старик ответит. Но глаза открылись, удивленно присматриваясь к девушке.

— Я привела Тама, Марк,— сказала она тихо.— Наклонись, Там. Подойди поближе.

Я придвинулся и наклонился. Старик улыбнулся мне одними глазами, и его губы медленно зашевелились.

— Там...

— Да,— сказал я, машинально взяв его руку. Она была безжизненна и костиста.

— Сын...— прошептал Марк так слабо, что я еле расслышал его. Вся моя плоть застыла и похолодела от этого слова. Я словно превратился в лед. Ярость медленно заполняла меня.

Как он посмел? Как он посмел назвать меня «сыном»? Ведь я не остался в этой Энциклопедии и не имею к ней никакого отношения! Он это твердо знал. Меня, который не имел с ним ничего общего, как он посмел назвать меня «сыном»? Старик все еще что-то шептал. Я разобрал слово, которое еще больше разожгло во мне ненависть.

— ... прими...

Затем глаза закрылись, а губы перестали двигаться, хотя чуть заметное дыхание свидетельствовало о том, что он еще жив. Я отпустил его руку и вышел из спальни. В кабинете я остановился.

— Там,— Лиза взяла мою руку своей. Но я не обратил на это внимания. Я думал о том, что сказал мне Марк. Он не просил меня принять руководство Проектом, он просто СКАЗАЛ мне об этом. Но слова не дошли до меня. Мой рот был открыт, но не мог произнести ни слова. Впервые я не знал, что мне предпринять.

И тут сигнал вызова видеофона вырвал меня из оцепенения. Лиза стояла рядом и автоматически нажала кнопку включения экрана.

— Здравствуйте,— произнес голос из прибора. Я не мог видеть экран, так как стоял в неудобном положении.— Есть здесь кто-нибудь? — продолжал голос.— Мне необходим ньюсмен Там Олин. Это срочно. Эй! Есть здесь кто-нибудь?

Я узнал голос Пирса Лифа. Обогнув стол Марка Торра, я подошел к телефону.

— А, это ты, Там,— сказал с экрана Лиф.— Послушай, мальчик, я думаю, тебе не стоит больше тратить время ... Мы посовещались здесь и решили. Тебе нужно срочно отправиться на Святую Марию. Ты понял?

Внезапно жажда мести вновь вспыхнула во мне, смыв те сомнения, которые только что начали появляться под влиянием слов Марка Торра.

— Когда надо отправляться?

— Думаю, сейчас же. Билет тебе куплен ...

— Пусть его вместе с вещами доставят в космопорт.

Я обернулся и поглядел вновь на Лизу. Ее взгляд мог бы потрясти меня, как это случалось прежде, но сейчас я был гораздо сильнее ...

— Как выйти отсюда? — потребовал я.— Я уезжаю!

— Там,— заплакала девушка.

— Я должен уехать, разве ты не понимаешь, что меня направляют на Святую Марию. Это ведь моя работа,— крикнул я.— Где выход? Где!..

Она прошла мимо меня и нажала выступ в стене. Дверь открылась, и я медленно прошел в нее.

— Там!

Ее голос остановил меня и я оглянулся.

— Ты вернешься, Там,— сказала она сквозь слезы.— Вот увидишь, ты вернешься!

Что-то в моей душе шевельнулось, но тут же спряталось, подавленное могущественной силой мести. Я прошел дальше.

— Я вернусь,— не оборачиваясь, громко сказал я.

Это была легкая, простая ложь. Затем дверь за мной закрылась.

ГЛАВА 22

Когда я выходил из космолайнера на Святой Марии, легкий ветерок, из-за разницы атмосферного и корабельного давлений, дувший мне в спину, был похож на руку темноты, подталкивающую меня в хмурый дождливый день. Но это меня не трогало. Я был как обнаженный палаш моей мечты, завернутый и упрятанный в плед, отточенный на камне и несущийся сейчас на встречу, которую он ждал все эти долгие три года.

Встречи в холодном дожде вечны. Они надолго оставляют свой след в вашей душе. Я чувствовал холод, как старую кровь на руках. Небо было низким, облака тянулись на восток. Дождь падал размеренно. Звук дождя, казалось, достиг своего апогея, когда я начал спускаться по трапу. Создавалось впечатление, что космопорт и город попали под ошеломляющий камнепад, который разнесет их на куски.

Это был такой же дождь, который обычно обрушивался на развалицы