Любера. От дворовых банд до криминальных бригад - Валерий Михайлович Карышев

Жанна пожала плечами:

– Хорошо. Ну что, пойдем спать?

– Я сегодня очень устал. Пожалуй, лягу в кабинете. Ты не обидишься?

– Валя, послушай, что случилось? – серьезно спросила Жанна. – Ты в последнее время охладел ко мне. У нас с тобой супружеских отношений около двух месяцев не было! Ты приходишь с работы усталый, изнуренный, как выжатый лимон.

– И что, тебе охота лежать в постели с выжатым лимоном? – улыбнулся Валентин.

Жанна ничего не ответила и пошла в спальню.

Глава 9. Брат жены

Южное побережье Франции, май, 1998 год

Через два дня они втроем сидели на большой белоснежной террасе с видом на море. Рядом в деревянных кадках стояли пальмы. Южное солнце грело вовсю.

– Дима, – обратился Валентин к брату Жанны, – а ты совсем на француза стал похож!

– Чем же я похож на француза? – удивленно спросил Дима.

– Говорят, местность, среда обитания накладывают на человека отпечаток. Мне кажется, что ты уже стал настоящим французом. Как ты считаешь, Жанна? – обратился он к жене.

– Нет, Дима как был русский, так русским и останется, – улыбнулась Жанна. – Скорее, он стал похож не на француза, а на итальянца.

– Что-то вы, ребята, на меня нападаете! То я на француза похож, то на итальянца. Я же русский! Валентин, ты лучше останься тут подольше, отдохни! Совсем измотался на своей работе! Да и сестру мою не бережешь! Она тоже давно не отдыхала!

– Пусть она остается с тобой. Я ей доверяю. Пусть хоть месяц, хоть два отдыхает! – улыбнулся Валентин.

– Да ладно, тебе лишь бы от меня избавиться! – раздраженно сказала Жанна и, бросив на стол салфетку, выбежала с террасы.

– Какая-то она нервная стала, – сказал Дима, с удивлением посмотрев на Валентина.

– Жизнь в России не очень простая, вот она и стала нервная. – Валентин придвинул к себе стакан с апельсиновым соком. – Знаешь, я с трепетом вспоминаю тот день, когда пришел к вам домой, меня выпустили из ментовки, и Жанна отдала мне чемоданы Сергея Воробьева. После этого у нас с тобой дела завертелись.

– Да, были времена! – улыбнулся Дима. – Сначала мы с тобой, как идиоты, деньги меняли. Ты пытался эти деньги заныкать и уехать то ли на Кипр, то ли в Испанию.

– Да, – улыбнулся Валентин, – хотел. А потом понял, что пока уголовники сидеть будут, я эти деньги в двойном или в тройном размере могу получить. Только с помощью тебя! Да еще с помощью Сережи Воробьева. Кстати, ты никаких известий от него не имеешь?

– А почему ты о нем спрашиваешь?

– Нет, просто так. Я ему даже обязан. Два этих чемодана сыграли определенную роль. Без них я не знаю, кем бы был сейчас! Может, в земле лежал бы, – сказал Валентин. – А благодаря Воробьеву я имею то, что имею. Да и ты, кстати, тоже имеешь! Так бы сидел от силы начальником отдела в своем банке, а сейчас у тебя свой банк!

– Какой он мой! Я ж только на бумаге числюсь президентом!

– Но ты же доход имеешь, долю имеешь с этого банка, и, по-моему, денежки немалые!

– Да, немалые. Но я со своим умом и финансовым чутьем сижу как на пенсии на этой вилле, которая мне уже осточертела!

– А ты что, хочешь в Москву вернуться, что ли?

– А почему бы нет? Там дела можно делать. А тут один и тот же маршрут – пляж, ресторан, вечером дурацкая набережная! Ну, иногда какие-то тусовки, на которых я редко бываю. Этот бассейн, – Дима показал на огромный бассейн, расположенный рядом с террасой, – который тоже надоел! Все одно и то же!

Валентин улыбнулся.

– Скажи честно, как родственнику, ты никакой информации о Воробьеве не имеешь?

– Да что ты ко мне привязался? На что он тебе сдался?

– Да так просто. Какой-то сентиментализм. Встретился бы я с ним с удовольствием, посмотрел, кем он стал.

– Захочет ли он с тобой встретиться? – с иронией сказал Дима. – Думаю, вряд ли.

Валентину стало ясно, что Дима знает что-то о Воробьеве. Уж слишком близкие отношения были между ними. Но напирать на него и требовать информацию Валентин не стал, чтобы не спугнуть. Он тоже встал, положив салфетку.

– Что-то устал я, пойду отдохну, заодно и с Жанной поговорю.

Вернувшись в спальню, Валентин застал Жанну лежащей на кровати с открытыми глазами.

– Что-то ты нервная стала, – сказал он, нежно прижав ее к себе.

– Пусти, Валентин, не надо! – сказала Жанна. – Ты очень изменился в последнее время.

– Ладно тебе, – улыбнулся Валентин. – Я такой же, как и был. Как-то плохо у нас с тобой получилось с нашим юбилеем.

– Да уж куда хуже! Ты умудрился в тот день даже с бандюками встретиться!

– Жанна, но не я же решаю, с кем мне встречаться, когда такие люди звонят! Я хочу сделать тебе хороший подарок. Здесь есть шикарные бутики и ювелирные магазины. Мне сейчас Димон про них рассказал.

– Ну и что?

– Взяла бы ты своего брата, скатала бы, купила бы… – и Валентин вытащил из бумажника свою кредитную карточку «Виза Интернэшнл». – Возьми по моей карточке!

– Зачем мне твоя карточка! У меня своя есть, – сказала Жанна раздраженно.

– Нет, я хочу, чтобы ты с моей списала. Тем более она и на тебя оформлена. Купи себе что-нибудь из брюликов, ты же их любишь!

– Хорошо, я пойду с Димой поговорю.

Вскоре Жанна ушла.

Через несколько минут она вместе с братом поехала в город по ювелирным магазинам. Теперь Валентину представилась возможность проникнуть в кабинет своего родственника, поискать записи в отношении Воробьева.

Он поднялся на второй этаж, где располагался кабинет. Дверь была не заперта. Валентин стал вначале изучать письменный стол. В столе ничего не было, кроме многочисленных визитных карточек владельцев магазинов, кафе и ресторанов, которые всегда давали свои карточки при появлении «новых русских», зазывая их в постоянные клиенты.

Затем Валентин взял фотоальбом, лежащий на краю стола, и стал его рассматривать. Везде на фотографиях Дима был изображен то с девчонками – он был не женат, – то с какими-то бизнесменами. Стоп! Вот тут он изображен явно с русским, и лицо очень знакомое. Валентин взял лупу, лежащую на столе, и стал всматриваться. Вроде Воробьев, а вроде нет. Тогда Валентин осторожно вытащил фотографию из альбома и прочел надпись на обратной стороне: «Дорогому близкому другу Диме от Сергея Ивановича Удальцова».

Фамилия другая.

Но фамилию можно изменить. «Дорогому близкому другу, дорогому близкому другу…» – повторил Валентин. Так пишут близкому другу, но