Стёртые буквы - Елена Первушина

Дорога был широкая, песчаная и хорошо укатанная, так что Ксанта, хоть и увязала то и дело в грязи, но с пути не сбилась. Когда она сбежала, а скорее съехала по крутому и скользкому глинистому склону в потоках дождевой воды, словно расшалившаяся русалка, и наконец добралась до переправы, дождь уже утих, но тьма была кромешная, а факел отчаянно чадил и норовил погаснуть. Ксанте пришлось опустить его вниз, чтобы дать хоть немного разгореться, и она оказалась в крошечном островке света, посреди целого моря темноты. Однако постепенно глаза стали привыкать, вернее, отвыкать от ослепляющего огня факела, как ни мало света лилось сейчас с неба, а все же вода отражала его, и тьма над рекой редела, и Ксанта начала различать хотя бы смутные силуэты деревьев и построек. Чуть ниже по течению у главной пристани мирно покачивался на воде самолет, на котором перевозили телеги и прочие повозки, — жрица видела смутные отблески там, где волны тыкались в бревна и расходились в стороны. Ближе к ней был другой причал, поменьше — для лодок. И тут Ксанта поняла, что одна из огромных шестивесельных лодок (на такой она сама несколько дней назад приехала в Дивно Озерцо) не на месте. Кто-то отвязал ее от причала и вытащил на песок чуть выше по течению. Но кто?

И тут этот кто-то с силой толкнул ее в спину, так что она полетела на землю. Факел тоже упал на мокрый песок и тут же погас, растоптанный сапогом.

25

— Не знаю, говорила ли об этом родстве Элара своим детям, — закончила рассказ Кэми. — Похоже, что нет. Уж Пила да Вопатый наверняка раструбили бы по всему городу, прослышь они об этом. Да и мужу, наверное, ничего не говорила, а то он бы тоже непременно попользовался бы чужим добром. Элара очень гордая, только вот счастья ей это не принесло. Каково это — всю жизнь мужа да детей обманывать?!

— Ксанта говорит, все женщины обманывают, иначе им не выжить, — сказал Андрет.

— О… — Кэми помедлила, задумавшись. — Она очень мудрая. Наверное, потому и одинокая. Или наоборот, мудрая от того, что одинокая… Впрочем, бедняжка так дурна собой, что поневоле станешь и мудрой, и одинокой. Как это грустно…

— Неужели и ты обманывала меня? — быстро спросил Андрет с деланным смешком.

— Да. Однажды, — спокойно и серьезно ответила Кэми, глядя ему в прямо глаза. — Я до сих пор не решалась тебе рассказать, боялась, что ты, может быть, не простишь меня.

— О чем ты? — искренне изумился он.

— Это было давно… в самом начале. Помнишь, я написала тебе, что мой управляющий меня обворовывает? Это было неправдой. Он был честный человек. Я сама его выгнала.

— Зачем?

— Иначе у меня не было бы повода написать тебе… Андрет расхохотался.

— Я искренне возмущен! — сказал он, старательно хмуря брови и силясь придать лицу самое зверское выражение. — Это надувательство, а не обман. Такая крошечная ложь за целых десять лет! Я оскорблен в лучших чувствах! Я требую, чтобы ты обманула меня еще раз!

У Кэми на глазах выступили слезы.

— А я-то, дура, в тебе сомневалась! — прошептала она, порывисто обнимая мужа, пряча лицо на его груди.

Так же, как позапрошлой ночью Ксанта.

Но именно сейчас Андрет не думал о своих женщинах — у него теперь наконец-то было достаточно следов, чтобы пройти весь путь от начала до конца. Неожиданно все оказалось просто. Ней и остальные дети Элары — наследники господина Келада. Причем, наследники первой руки, через головы родных сыновей — Гротери и Сурви. Другой бы сделал все возможное, чтобы все об этом забыли, но не господин Келад. «Ешь то, что свежо, пей то, что чисто, говори то, что истинно». А господин Келад умирает, и его сыновья наверняка знают это ничуть не хуже Андрета. Значит, им любой ценой нужно не допустить Кукушонка к поминальному пирогу. Но почему тогда пострадал только Ней? Да потому, что от Пилы и Вопатого нетрудно откупиться. Схватят деньги, промотают да придут побираться на братов двор. Неприятно, но неопасно/Другое дело, Кукушонок. Во-первых, он старший. Старше Гротери. Во-вторых, он уже не первый год при господине Келаде и знает все его хозяйство, как свои пять пальцев. Ну и в-третьих, он парень трезвый, положительный и старательный. Так что наследство свое будет крепко держать в кулаке, и Гротери с Сурви самим придется выпрашивать у него деньги. А там еще Ней своих детей плодить начнет. С этим у них в семейке никогда задержки не было. Да, при сложившихся обстоятельствах с ним, можно сказать, поступили мягко. Не убили, просто убрали с дороги, да так ловко, что теперь не подкопаешься. Не зря Гротери с Сурви учились в Кларетте.

Только вот что интересно. У Гротери и Сурви хватило бы ума, чтобы придумать всю эту штуку. Но вот поверить в то, что Сурви в одиночку оглушил Нея, засунул его в лодку и отвез на остров, Андрет никак не мог. Ней был не только старше кузена (или как они называются при их особом родстве?), но и повыше и пошире в плечах. Да и в лодке Сурви чувствовал себя неуверенно. Ну ладно, так или иначе, а придется завтра снова идти тревожить господина Келада. Не хочется ужасно, да и толку от этого разговора, скорее всего, не будет, а попытаться надо. Если отступиться сейчас, Ксанта узнает и со света сживет. В этом Андрет не сомневался.

И тут в его планы вмешалась погода.

Завидев в окне дальние зарницы, Кэми бросилась в огород — закрывать грядки и клумбы с цветами. Осенняя гроза могла принести с собой град, такое случилось нередко. Андрет, разумеется, тоже вышел, чтобы помочь ей.

Они уже почти закончили работу, когда Андрет поднял голову и заметил черный дым, тянущийся со стороны усадьбы Келада. Конечно, он еще понятия не имел, что происходит, но сразу же заподозрил, что его нынешний бестолковый визит к Келаду и этот пожар как-то связаны. Поэтому, извинившись перед Кэми, он побежал вниз, к берегу озера.

Уже по дороге он вспомнил того чужака, что так странно поглядел на него во дворе. А когда добрался до усадьбы, то и вовсе все стало ясно.

Ни с того, ни с сего загорелась конюшня. По счастью, лошадей успели вывести до того, как вспыхнул сенной сарай. Но он все же вспыхнул, и теперь огонь грозил перекинуться на прочие дворовые постройки и на сам Дом с Сороками. Келад в кресле сидел посреди двора у колодца и спокойно, даже как-то равнодушно, отдавал приказания людям. По его лицу и одежде текли дождевые струи, над головой грохотал гром, но он, казалось, ничего не замечал.

Андрет догадывался, что завтра или послезавтра все хором скажут, что конюшня вспыхнула от удара молнии. Но он-то ясно помнил, что пожар начался, когда гроза была еще за озером.

Скорее всего это сообщник Сурви перепугался и решил бежать, Правда, зачем уходить с таким фейерверком? Поди угадай. Либо он решил напоследок отомстить хозяевам, либо хотел во что бы то ни стало замести следы, либо просто зло сорвал. Итак, что за человек у нас получается? Трусоват, злобен, воображает себя умным. А куда он пошел? Это как раз проще всего. Ну куда же тут денешься? Ясное дело, к переправе — иначе из города не уйти, если только не решил сгинуть в лесу или утопиться в болоте.