Черный город - Василий Анатольевич Криптонов

бросилось мне навстречу, будто в фильме про полёты на сверхсветовых скоростях.

Стрелка тахометра с облегчением поползла влево, а стрелка спидометра, напротив, начала путь вправо. Спидометр тоже был новым. Вместо прежних ста шестидесяти теперь он был рассчитан на максимальные триста пятьдесят километров в час.

— Ну, Вован, — пробормотал я. — С меня бутылка...

Магическая турбина продолжала раскручиваться. Колёса, казалось, уже не касались земли, машина обрела устойчивость. И точка на горизонте превратилась в пятно, потом — в спичечный коробок, и вот я уже могу, при желании, разглядеть номер.

— Что это такое?! — со священным ужасом спросила Кристина.

— Мой подарок на Рождество, — весело ответил я. — Ты вроде хотела подобраться ближе?

— Хотела! — воскликнула Кристина. — Но если я на такой скорости высунусь в окно, меня размажет по кузову!

— Всегда знал, что чёрные маги — слабаки и нытики.

От взгляда Кристины я чуть не задымился. Она схватилась за ручку стеклоподъёмника.

— Да шучу... — попробовал я остановить её, но было поздно.

Ледяной ураган ворвался в салон, машину мотнуло, я едва сумел плавным движением руля снова поймать равновесие. Кристина высунулась наружу и вытянула руку перед собой. Мгновение спустя в машину Рабиндраната ударил невидимый таран. «Задницу» повело, машина чуть было не развернулась поперёк дороги, но Рабиндранат, похоже, не вчера начал заниматься экстремальным вождением. Глядя на то, как он выравнивает траекторию, я вспомнил того ночного лихача, который едва не убил меня на Невском.

Сукин сын... Нет, теперь уж я тебя точно живым не отпущу.

Кристина с раскрасневшимся лицом и частично обледеневшими щеками вернулась в салон и суматошно закрыла окно.

— Знаешь, что? — невнятно произнесла она.

— Это была просто шутка, Господи!

— Чёрные маги шуток не понимают!

— Да вижу. Печку включи.

Кристина послушно надавила кнопку, и в салон потёк тёплый воздух.

Трасса закончилась, мы влетели в город. Редкие пока ручейки людей спокойно текли по дорогам, не ожидая подвоха. Из-под колёс Рабиндраната они разбегались в последний миг, кажется, даже не успевая сообразить, что происходит. А вокруг мерцали разноцветные лампочки рождественской иллюминации. В нарядных витринах сверкали подарочные коробки всех форм и размеров, добродушно улыбались седобородые старики в красных шубах, мелькали на перекрестках новогодние ёлки...

Рабиндранат отчаянно пытался сбросить меня с хвоста, но я не отставал. Скорость в городе неизбежно упала — приходилось лавировать по улицам и переулкам. Я с неиллюзорным облегчением перестал накачивать модифицированный движок магией и переместил одну руку на рычаг.

Преследуемая машина на перекрёстке резко взяла влево. Настолько резко, что задний мост занесло. Вылетев боком на середину, Рабиндранат вдавил газ в пол. Задние колёса отчаянно завертелись, пытаясь зацепиться, и им это удавалось.

А на дороге перед машиной застыла с раскрытым ртом девушка, замотанная в платок, с набитой авоськой. Она переходила дорогу от набережной, по которой должна была продолжиться наша гонка.

Потом Кристина клялась, что молчала. Так отчаянно, что даже, кажется, сама себе поверила. Я же отчётливо слышал, как она закричала: «Беги, дура!»

Но дура оцепенела посреди дороги. Над её головой, полукругом, светилась красивая надпись: «Счастливаго Рождѣства!»

Я дёрнул руль влево, вылетел на пустой тротуар, срезал угол, чудом разминувшись со столбом, и остановился с визгом покрышек за спиной девушки.

Кристина вышибла магией окно, высунулась по пояс и ударила своим знаменитым тараном. Машина Рабиндраната вильнула — похоже, таран угодил куда-то под колесо — и помчалась прямо на нас и эту несчастную дуру, которая, выронив авоську, пригнулась и схватилась за голову.

Тогда я, оттолкнув Кристину, рванулся к окну, выставив руку перед собой.

«Щит», — подумал я, и магия отозвалась знакомым ощущением.

Наверное, Рабиндранат успел сообразить, что происходит, потому что резко взял вправо. Подскочил на бордюре, и машина, врезавшись в Щит, встала на дыбы. Всё-таки движок у спецавтомобиля и правда был мощным.

Машина постояла мгновение над безостановочно визжащей девушкой и — рухнула на каменный парапет набережной. Ещё миг она покачалась на нём, будто раздумывая, и полетела вниз. До нас донёсся звук, объединивший всплеск воды и хруст льда.

Трясущейся рукой Кристина открыла дверь. Попыталась выйти — ремень её не пустил. Тогда она принялась ощупывать застёжку — тщетно. Пальцы дрожали. Я помог ей, на миг наши руки соприкоснулись. Кристина вздрогнула, но ничего не сказала. Выскочила из машины. Я — следом.

— Да замолчи ты! — рявкнула Кристина на несчастную без пяти минут жертву. — Эй! Хватит кричать! Приди в себя! Посмотри, всё разбила, масло разлила. Как зовут-то тебя?

Переключение внимания на бытовые неурядицы возымело эффект — девушка перестала кричать.

— А... А... Аннушка, — пролепетала она.

Я на неё не глядел. Бросился к парапету. Посмотрел вниз, на огромную чёрную полынью — бурлящую так, будто туда кто-то бросил кипятильник. Это воздух покидал салон автомобиля.

— Он, возможно, ещё жив, — сказала Кристина, подойдя ко мне.

Послышался заглушенный «бам», что-то как будто толкнулось в ноги, и в полынье вздулся огромный пузырь. Лопнув, он послал волну во все стороны, и по льду, сковавшему одну из многочисленных рек Петербурга, побежали трещины.

— Вряд ли, — сказал я. — Был бы жив — уже бы всплыл. Эта... субстанция не тонет. Вот тебе и замкнулся кармический круг, Рабиндранатушка.

Кристина, застонав, закрыла лицо ладонями.

— Мы должны были его задержать! — сказала она.

— Ну, мы и задержали, — хмыкнул я. — По-моему, отсюда этот псих уже никуда не уйдёт.

Кристина подняла лицо и посмотрела на меня.

— Послушай, — сказала она, — у тебя в жемчужине вообще хоть что-то белое остаётся после таких слов?

Я молча расстегнул шинель и выудил из-под одежды жемчужину. Прямо у нас на глазах черноты немного прибавилось, но всё равно её было не больше трети.

— Уникум, — глядя на жемчужину, буркнула Кристина.

— Свою покажешь?

— Нет.

— Да ладно, не стесняйся. Все свои.

— Я не стесняюсь, просто не покажу.

— Слишком много белого — не порок.

— Там нет ничего белого!

— Напомни, как ты там кричала? — прищурился я. — «Беги, дура!»?

— У тебя что, слуховые галлюцинации? — огрызнулась Кристина. — Так бывает при травмах головы, я бы на твоём месте не затягивала с визитом к врачу.

— Спасибо тебе большое за добрый совет, — усмехнулся я. — Не ожидал такой заботы от чёрного мага.

Кристина издала нечто среднее между воем